Во первых угождать всем людям без изъятья

протоиерей Павел Адельгейм

Чтобы подавить дух и свободу клириков и мирян, не просто лишить прав, но подавить саму волю к свободе, творчеству и активности, вводится принцип, выраженный словом «послушание». Оно воскрешает древнюю традицию, освящено богатым опытом монашеского подвига. Остаётся наполнить слово нужным содержанием, чтобы никто не заметил подмену. Тогда слово станет орудием подавления клириков и господства над стадом Христовым. Что стоит за великим словом, которое определяет меру нашей любви к Богу: «Кто любит Меня, тот соблюдёт слово Мое» (Ин.14:23)? Это слово выражает существенный принцип христианской этики. Каждое дитя принимает его как заповедь матери. Однако нельзя забыть об опасности, сопутствующей всякой добродетели. Есть такая опасность и в послушании. Эту опасность несёт грех человекоугодия.

Почтенный протоиерей сообщает ставленнику секрет карьеры:

– Священнику следует знать два слова, чтобы жить в любви с архиереем: «простите, святый Владыко» и «благословите, святый Владыко».

Молоденький дьякон в Алтаре Собора советует ставленнику:

– Главное, почаще прогибайся перед Владыкой. Забот не будет, а хлеб с маслом будет. Главное – вовремя прогнуться.

Вспоминается классика:

«Мне завещал отец: во-первых, угождать

всем людям без изъятья –

Хозяину, где доведётся жить,

Начальнику, с кем буду я служить,

Слуге его, который чистит платье,

Швейцару, дворнику, для избежанья зла

Собаке дворника, чтоб ласкова была».

Так добродетель послушания и грех человекоугодия оказываются рядом: «служить бы рад, прислуживаться тошно».

В известной притче о двух послушниках, сажавших капусту, Старец объясняет жизненную задачу инока: «В монастыре нужна не капуста, а послушание». Послушник, выполнивший приказание старца без рассуждения, оказался достойным монашеской жизни. Послушнику, проявившему личную инициативу, в монастыре делать нечего.

Можно ли возвести этот принцип в общее правило церковной жизни? Всему своё место. Поставляя пресвитера, епископ предупреждает его об ответственности перед Богом: «прими залог сей, о нем же имаши истязан быти…» и в руки пресвитера влагает часть Тела Христова – Приход, общину. Перед настоятелем храма встают конкретные задачи: построить и содержать храм, организовать хор и штат, создать нравственный и богослужебный климат в приходе. Если епископ согласен с такими задачами, ему придётся поощрять инициативу настоятеля, а не преследовать и наказывать её. Кто принял ответственность, должен быть свободен делать дело. Свободу и ответственность нельзя разделить. Это две стороны одной монеты. Чего требует епископ: капусту или послушание? Нужно выбрать, ибо капуста вверх корешками не растет. Вместо огорода вырастет чертополох.

Христос запретил ученикам господство над человеком: «кто хочет быть большим между вами, да будет вам слугой» (Мк.10:42-43). Апостолы заповедали: «должно повиноваться Богу больше, нежели человекам» (Деян.5:29). «Подчиняясь друг другу, облекитесь смиренномудрием» (1Пет.5:5). Эти слова обращены к любому христианину, в том числе к епископу.

В основе послушания лежит доверие. Поэтому послушание становится подвигом. Доверие связано с риском. Говоря о послушании, обыкновенно предъявляют условия только послушнику, словно послушание выражает односторонний акт. Первым условием послушания является верность наставника. Он должен быть достоин доверия. Мы доверяем тому, кто не обманет. Мы слушаемся Бога, ибо «Бог верен, и нет неправды в Нем» (1Пет.5:5). Исаак покорно восходит на костёр, доверяя отцу жизнь. Авраам заносит нож над сыном, доверяя Богу. Жертва доверия связывает их золотой цепью в единство с Богом. Самопожертвования нельзя требовать.

К нему можно только призывать. Подвиг всегда свободен. Этим подвиг отличается от насилия. Послушание имеет нравственную ценность, пока оно свободно. «Потому любит Меня Отец, что Я отдаю жизнь Мою, чтобы опять принять её. Никто не отнимает её у Меня; но Я Сам отдаю её» (Ин.10:17-18).

Послушание бескорыстно и выражает сыновние отношения: «Послушлив быв даже до смерти, смерти же крестной» (Флп.2:8), Он «исполнил волю Отца» (Мф.7:21). Послушание часто смешивают с подчинением и повиновением, имеющими разную природу и выражающими различные социальные и нравственные отношения.

Подчинения можно требовать. Высший чин требует подчинения от низших. Это требование не выражает любви и доверия. Эта гражданская обязанность является условием дисциплины и основана на трудовом договоре. Подчинение выводит из области нравственных отношений в область права. Подчинение обязывает исполнять волю шефа. Однако указание чиновника действует в пределах закона. Если приказ нарушает закон, подчинённый может его не выполнить. Евангелие называет «наемниками» работающих за плату. Договор налагает обязанности на обе стороны и каждой стороне предоставляет права. В случае конфликта стороны могут расторгнуть договор и защищать свои права в суде. Психология наемника конструктивна. Он подчиняется и выполняет работу, «как наемник, ожидающий платы» (Иов.7:2). Корысть является стимулом к работе, но не к единству.

Во-первых, наемник дистанцируется от хозяина: «я уже недостоин называться сыном твоим; прими меня как одного из твоих наемников» (Лк.15:19).

Во-вторых, наемника интересует личная выгода, а не успех общего дела. От добросовестного наемника можно ожидать качественной работы. Нельзя ожидать «верности до смерти» (Откр.2:10). «Пастырь добрый душу свою полагает за овец. А наемник не пастырь, овцы ему не свои. Видит волка идуща и оставляет овец и бежит; и волк расхищает и разгоняет овец. А наемник бежит, потому что наемник, и не заботится об овцах» (Ин.10:11-13). Название «наемник» обидно для епископа и священника. Каждый стремится выглядеть «добрым пастырем».

Третью область отношений представляет рабское повиновение. Давно отжившая система оставила поныне глубокий след в человеческой психологии. В системе рабства только господин обладает человеческим достоинством. Рабы живут на положении домашних животных и не обладают достоинством и правами. Отсюда родился термин «повиновение»: «Рабы, повинуйтесь господам своим по плоти со страхом и трепетом» (Еф.5:6). «Повиновение» означало, что раб виновен по определению и должен жить в постоянном страхе перед наказанием: «страхом смерти чрез все житие повинны были рабству» (Евр.13:17).

Повиновение из страха не имеет нравственной ценности: «враги твои раболепствуют тебе, и ты попираешь их» (Втор.33:29). «Кто кем побеждён, тот тому и раб» (2Пет.2:19). Рабское повиновение унижает достоинство раба и господина. Апостол предостерегает: «не делайтесь рабами человеков» (1Кор.7:15).

Великий Инквизитор уверен, что народ подчинится его власти и возведёт Христа на костёр. Он видит во Христе соперника, подобно иудеям, которые «предали Его из зависти» (Мф.27:18). Трагический образ прелата, «оставившего первую любовь свою» (Откр.2:4) и ради власти «принявшего искушение великого духа», утверждает, что претензия владеть человеческой совестью оказывается нечестивой.

Три качества подвластности необходимо различить, чтобы понять взаимоотношения епископа с клиром и народом. «Проблема права для Церкви есть, главным образом, проблема церковной иерархии и её взаимоотношений с членами Церкви. Здесь лежит начальная точка, в которой и через которую право стало проникать в церковь» (прот. Николай Афанасьев. «Церковь Духа Святаго», гл.8 «Власть любви», п.6). Христос называет Своих учеников «друзьями» и «сынами Бога» (Гал.2:19-21). А за кого епископ почитает клир и народ?

Кто мы епископу: друзья, соратники, дети? – тогда наши отношения имеют нравственный характер. Они строятся на любви, верности и послушании.

Если мы «наемники», наши отношения имеют договорной характер права. Тогда епископ имеет права и обязанности по отношению к нам, а мы имеем права и обязанности по отношению к епископу. Наши отношения должен регулировать суд на основе законов. Это подтверждается учреждением церковного суда.

Если суда нет, власть епископа не ограничена законом, право не защищает клириков, право определяется не законом, а мнением и волей епископа, чинящего суд и расправу. Такую зависимость приходится признать «рабской».

Единство, основанное на порабощении, отвергнуто Богом. Во-первых, как неконструктивное: «не называю вас рабами, ибо раб не знает, что делает господин его» (Ин.15:14). Во-вторых, как временное и случайное: «раб не пребывает в доме вечно» (Ин.8:35). Церковное единство нельзя построить на порабощении властью, силой, страхом, голодом.

Рабское повиновение и наемническое подчинение приобретают относительный смысл только как ступени, возводящие к сыновнему послушанию и духовному единению. «Наследник, доколе в детстве, ничем не отличается от раба, хотя и господин всего: он подчинён попечителям и домоправителям до срока, отцом назначенного» (Гал.4:1-2). Подвиг сыновнего послушания как фундамент заложен в Домостроительстве Cына: «Смирил себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной» (Флп.2:8).

Подлинное единство Христос указал в сыновней любви. «Все водимые Духом Божиим суть сыны Божии. Вы не приняли духа рабства, чтобы опять жить в страхе, но приняли Духа усыновления, которым взываем: «Авва, Отче!» Сей самый Дух свидетельствует духу нашему, что мы дети Божии» (Рим.8:14-16). Сыновняя любовь свободна от корысти и страха. Сын совершает дело, порученное отцом, отдаваясь ему до самопожертвования: «жизнь Мою полагаю за овец. Сию заповедь Я получил от Отца Моего» (Ин.10:15, 18).

Раб обязан «повиноваться» господину, и от наемника естественно требовать «подчинения». Нельзя требовать «послушания» – как нельзя требовать любви, благодарности, милости. Это свободные дары сердца.

И вот та родина… Нет, в нынешний приезд,

Я вижу, что она мне скоро надоест.

А Софья знает ли? – Конечно, рассказали,

Она не то чтобы мне именно во вред

Потешилась, и правда или нет —

Ей всё равно, другой ли, я ли,

Никем по совести она не дорожит.

Но этот обморок, беспамятство откуда?? —

Нерв избалованность, причуда, —

Возбу́дит малость их, и малость утишит, —

Я признаком почел живых страстей. – Ни крошки:

Она, конечно бы, лишилась так же сил,

Когда бы кто-нибудь ступил

На хвост собачки или кошки.

София

(над лестницей во втором этаже, со свечкою)

Молчалин, вы?

(Поспешно опять дверь припирает.)

Чацкий

Она! она сама!

Ах! голова горит, вся кровь моя в волненьи.

Явилась! нет ее! неу́жели в виденьи?

Не впрямь ли я сошел с ума?

К необычайности я точно приготовлен;

Но не виденье тут, свиданья час условлен.

К чему обманывать себя мне самого?

Звала Молчалина, вот комната его.

Лакей его (с крыльца)

Каре…

Чацкий

Сс!..

(Выталкивает его вон.)

Буду здесь, и не смыкаю глазу

Хоть до утра. Уж коли горе пить,

Так лучше сразу,

Чем медлить, – а беды медленьем не избыть.

Дверь отворяется.

(Прячется за колонну.)

Явление 11

Чацкий спрятан, Лиза со свечкой.

Лиза

Ах! мочи нет! робею.

В пустые сени! в ночь! боишься домовых,

Боишься и людей живых.

Мучительница-барышня, бог с нею.

И Чацкий, как бельмо в глазу;

Вишь, показался ей он где-то здесь, внизу.

(Осматривается.)

Да! как же! по сеням бродить ему охота!

Он, чай, давно уж за ворота,

Любовь на завтра поберег,

Домой, и спать залег.

Однако велено к сердечному толкнуться.

(Стучится к Молчалину.)

Послушайте-с. Извольте-ка проснуться.

Вас кличет барышня, вас барышня зовет.

Да поскорей, чтоб не застали.

Явление 12

Чацкий за колонною, Лиза, Молчалин (потягивается и зевает), София (крадется сверху).

Лиза

Вы, сударь, камень, сударь, лед.

Молчалин

Ах! Лизанька, ты от себя ли?

Лиза

От барышни-с.

Молчалин

Кто б отгадал,

Что в этих щечках, в этих жилках

Любви еще румянец не играл!

Охота быть тебе лишь только на посылках?

Лиза

А вам, искателям невест,

Не нежиться и не зевать бы;

Пригож и мил, кто не доест

И не доспит до свадьбы.

Молчалин

Какая свадьба? с кем?

Лиза

А с барышней?

Молчалин

Поди,

Надежды много впереди,

Без свадьбы время проволо́чим.

Лиза

Что вы, сударь! да мы кого ж

Себе в мужья другого прочим?

Молчалин

Не знаю. А меня так разбирает дрожь,

И при одной я мысли трушу,

Что Павел Афанасьич раз

Когда-нибудь поймает нас,

Разгонит, проклянёт!.. Да что? открыть ли душу?

Я в Софье Павловне не вижу ничего

Завидного. Дай бог ей век прожить богато,

Любила Чацкого когда-то,

Меня разлюбит, как его.

Мой ангельчик, желал бы вполовину

К ней то же чувствовать, что чувствую к тебе;

Да нет, как ни твержу себе,

Готовлюсь нежным быть, а свижусь – и простыну.

София (в сторону)

Какие низости!

Чацкий (за колонною)

Подлец!

Лиза

И вам не совестно?

Молчалин

Мне завещал отец:

Во-первых, угождать всем людям без изъятья —

Хозяину, где доведется жить,

Начальнику, с кем буду я служить,

Слуге его, который чистит платья,

Швейцару, дворнику, для избежанья зла,

Собаке дворника, чтоб ласкова была.

Лиза

Сказать, сударь, у вас огромная опека!

Молчалин

И вот любовника я принимаю вид

В угодность дочери такого человека…

Лиза

Который кормит и поит,

А иногда и чином подарит?

Пойдемте же, довольно толковали.

Молчалин

Пойдем любовь делить плачевной нашей крали.

Дай, обниму тебя от сердца полноты.

Лиза не дается.

Зачем она не ты!

(Хочет идти, София не пускает.)

София

(почти шепотом, вся сцена вполголоса)

Нейдите далее, наслушалась я много,

Ужасный человек! себя я, стен стыжусь.

Молчалин

Как! Софья Павловна…

София

Ни слова, ради бога,

Молчите, я на всё решусь.

Молчалин

(бросается на колена, София отталкивает его)

Ах! вспомните! не гневайтеся, взгляньте!..

София

Не помню ничего, не докучайте мне.

Воспоминания! Как острый нож оне.

Молчалин (ползает у ног ее)

Помилуйте…

София

Не подличайте, встаньте.

Ответа не хочу, я знаю ваш ответ,

Солжете…

Молчалин

Сделайте мне милость…

София

Нет. Нет. Нет.

Молчалин

Шутил, и не сказал я ничего, окро́ме…

Явление 11

Чацкий спрятан, Лиза со свечкой.

Лиза

Ах! мочи нет! робею.
В пустые сени! в ночь! боишься домовых,
Боишься и людей живых.
Мучительница-барышня, бог с нею.
И Чацкий, как бельмо в глазу;
Вишь, показался ей он где-то здесь, внизу.

(Осматривается.)

Да! как же! по сеням бродить ему охота!
Он, чай, давно уж за ворота,
Любовь на завтра поберег,
Домой, и спать залег.
Однако велено к сердечному толкнуться.

(Стучится к Молчалину.)

Послушайте-с. Извольте-ка проснуться.
Вас кличет барышня, вас барышня зовет.
Да поскорей, чтоб не застали.

Явление 12

Чацкий за колонною, Лиза, Молчалин (потягивается и зевает), София (крадется сверху).

Лиза

Вы, сударь, камень, сударь, лед.

Молчалин

Ах! Лизанька, ты от себя ли?

Лиза

От барышни-с.

Молчалин

Кто б отгадал,
Что в этих щечках, в этих жилках
Любви еще румянец не играл!
Охота быть тебе лишь только на посылках?

Лиза

А вам, искателям невест,
Не нежиться и не зевать бы;
Пригож и мил, кто не доест
И не доспит до свадьбы.

Молчалин

Какая свадьба? с кем?

Лиза

А с барышней?

Молчалин

Поди,
Надежды много впереди,
Без свадьбы время проволо́чим.

Лиза

Что вы, сударь! да мы кого ж
Себе в мужья другого прочим?

Молчалин

Не знаю. А меня так разбирает дрожь,
И при одной я мысли трушу,
Что Павел Афанасьич раз
Когда-нибудь поймает нас,
Разгонит, проклянёт!.. Да что? открыть ли душу?
Я в Софье Павловне не вижу ничего
Завидного. Дай бог ей век прожить богато,
Любила Чацкого когда-то,
Меня разлюбит, как его.
Мой ангельчик, желал бы вполовину
К ней то же чувствовать, что чувствую к тебе;
Да нет, как ни твержу себе,
Готовлюсь нежным быть, а свижусь – и простыну.

София (в сторону)

Какие низости!

Чацкий (за колонною)

Подлец!

Лиза

И вам не совестно?

Молчалин

Мне завещал отец:
Во-первых, угождать всем людям без изъятья —
Хозяину, где доведется жить,
Начальнику, с кем буду я служить,
Слуге его, который чистит платья,
Швейцару, дворнику, для избежанья зла,
Собаке дворника, чтоб ласкова была.

Лиза

Сказать, сударь, у вас огромная опека!

Молчалин

И вот любовника я принимаю вид
В угодность дочери такого человека…

Лиза

Который кормит и поит,
А иногда и чином подарит?
Пойдемте же, довольно толковали.

Молчалин

Пойдем любовь делить плачевной нашей крали.
Дай, обниму тебя от сердца полноты.

Лиза не дается.

Зачем она не ты!

(Хочет идти, София не пускает.)

София

(почти шепотом, вся сцена вполголоса)

Нейдите далее, наслушалась я много,
Ужасный человек! себя я, стен стыжусь.

Молчалин

Как! Софья Павловна…

София

Ни слова, ради бога,
Молчите, я на всё решусь.

Молчалин

(бросается на колена, София отталкивает его)

Ах! вспомните! не гневайтеся, взгляньте!..

София

Не помню ничего, не докучайте мне.
Воспоминания! Как острый нож оне.

Молчалин (ползает у ног ее)

Помилуйте…

София

Не подличайте, встаньте.
Ответа не хочу, я знаю ваш ответ,
Солжете…

Молчалин

Сделайте мне милость…

София

Нет. Нет. Нет.

Молчалин

Шутил, и не сказал я ничего, окро́ме…

София

Отстаньте, говорю, сейчас,
Я криком разбужу всех в доме
И погублю себя и вас.

Молчалин встает.

Я с этих пор вас будто не знавала.
Упреков, жалоб, слез моих
Не смейте ожидать, не стоите вы их;
Но чтобы в доме здесь заря вас не застала,
Чтоб никогда об вас я больше не слыхала.

Молчалин

Как вы прикажете.

София

Иначе расскажу
Всю правду батюшке, с досады.
Вы знаете, что я собой не дорожу.
Подите. – Стойте, будьте рады,
Что при свиданиях со мной в ночной тиши
Держались более вы робости во нраве,
Чем даже днем, и при людя́х, и въяве;
В вас меньше дерзости, чем кривизны души.
Сама довольна тем, что ночью всё узнала,
Нет укоряющих свидетелей в глазах,
Как давеча, когда я в обморок упала,
Здесь Чацкий был…

Чацкий (бросается между ими)

Он здесь, притворщица!

Лиза и София

Ах! Ах!..

Лиза свечку роняет с испугу; Молчалин скрывается к себе в комнату.

Явление 13

Те же, кроме Молчалина.

Чацкий

Скорее в обморок, теперь оно в порядке,
Важнее давишной причина есть тому,
Вот наконец решение загадке!
Вот я пожертвован кому!
Не знаю, как в себе я бешенство умерил!
Глядел, и видел, и не верил!
А милый, для кого забыт
И прежний друг, и женский страх и стыд, —
За двери прячется, боится быть в ответе.
Ах! как игру судьбы постичь?
Людей с душой гонительница, бич! —
Молчалины блаженствуют на свете!

София (вся в слезах)

Не продолжайте, я виню себя кругом.
Но кто бы думать мог, чтоб был он так коварен!

Лиза

Стук! шум! ах! боже мой! сюда бежит весь дом.
Ваш батюшка вот будет благодарен.

Явление 14

Чацкий, София, Лиза, Фамусов, толпа слуг со свечами.

Фамусов

Сюда! за мной! скорей! скорей!
Свечей побольше, фонарей!
Где домовые? Ба! знакомые всё лица!
Дочь, Софья Павловна! страмница!
Бесстыдница! где! с кем! Ни дать ни взять она,
Как мать ее, покойница жена.
Бывало, я с дражайшей половиной
Чуть врознь – уж где-нибудь с мужчиной!
Побойся бога, как? чем он тебя прельстил?
Сама его безумным называла!
Нет! глупость на меня и слепота напала!
Всё это заговор, и в заговоре был
Он сам, и гости все. За что я так наказан!..

Чацкий (Софии)

Так этим вымыслом я вам еще обязан?

Фамусов

Брат, не финти, не дамся я в обман,
Хоть подеретесь, не поверю.
Ты, Филька, ты прямой чурбан,
В швейцары произвел ленивую тетерю,
Не знает ни про что, не чует ничего.
Где был? куда ты вышел?
Сеней не запер для чего?
И как недосмотрел? и как ты недослышал?
В работу вас, на поселенье вас:
За грош продать меня готовы.
Ты, быстроглазая, всё от твоих проказ;
Вот он, Кузнецкий мост, наряды и обновы;
Там выучилась ты любовников сводить,
Постой же, я тебя исправлю:
Изволь-ка в и́збу, марш, за птицами ходить;
Да и тебя, мой друг, я, дочка, не оставлю,
Еще дни два терпение возьми;
Не быть тебе в Москве, не жить тебе с людьми;
Подалее от этих хватов,
В деревню, к тетке, в глушь, в Саратов,
Там будешь горе горевать,
За пяльцами сидеть, за святцами зевать.

А вас, сударь, прошу я толком
Туда не жаловать ни прямо, ни проселком;
И ваша такова последняя черта,
Что, чай, ко всякому дверь будет заперта:
Я постараюсь, я, в набат я приударю,
По городу всему наделаю хлопот
И оглашу во весь народ:
В Сенат подам, министрам, государю.

Чацкий

(после некоторого молчания)

Не образумлюсь… виноват,
И слушаю, не понимаю,
Как будто всё еще мне объяснить хотят,
Растерян мыслями… чего-то ожидаю.

(С жаром.)

Слепец! я в ком искал награду всех трудов!
Спешил!.. летел! дрожал! вот счастье, думал,
близко.
Пред кем я давеча так страстно и так низко
Был расточитель нежных слов!
А вы! о боже мой! кого себе избрали?
Когда подумаю, кого вы предпочли!
Зачем меня надеждой завлекли?
Зачем мне прямо не сказали,
Что всё прошедшее вы обратили в смех?!
Что память даже вам постыла
Тех чувств, в обоих нас движений сердца тех,
Которые во мне ни даль не охладила,
Ни развлечения, ни перемена мест.
Дышал, и ими жил, был занят беспрерывно!
Сказали бы, что вам внезапный мой приезд,
Мой вид, мои слова, поступки – всё противно,
Я с вами тотчас бы сношения пресек,
И перед тем, как навсегда расстаться,
Не стал бы очень добираться,
Кто этот вам любезный человек?..

(Насмешливо.)

Вы помиритесь с ним, по размышленьи зрелом.
Себя крушить, и для чего!
Подумайте, всегда вы можете его
Беречь, и пеленать, и спосылать за делом.
Муж-мальчик, муж-слуга, из жениных пажей —
Высокий идеал московских всех мужей. —
Довольно!.. с вами я горжусь моим разрывом.
А вы, сударь отец, вы, страстные к чинам:
Желаю вам дремать в неведеньи счастливом,
Я сватаньем моим не угрожаю вам.
Другой найдется благонравный,
Низкопоклонник и делец,
Достоинствами наконец
Он будущему тестю равный.
Так! отрезвился я сполна,
Мечтанья с глаз долой – и спала пелена;
Теперь не худо б было сряду
На дочь и на отца,
И на любовника глупца,
И на весь мир излить всю желчь и всю досаду.
С кем был! Куда меня закинула судьба!
Все гонят! все клянут! Мучителей толпа,
В любви предателей, в вражде неутомимых,
Рассказчиков неукротимых,
Нескладных умников, лукавых простяков,
Старух зловещих, стариков,
Дряхлеющих над выдумками, вздором, —
Безумным вы меня прославили всем хором.
Вы пра́вы: из огня тот выйдет невредим,
Кто с вами день пробыть успеет,
Подышит воздухом одним,
И в нем рассудок уцелеет.
Вон из Москвы! сюда я больше не ездок.
Бегу, не оглянусь, пойду искать по свету,
Где оскорбленному есть чувству уголок!..
Карету мне, карету!

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *