Возьми крест свой

Возьми крест свой

И, подозвав народ с учениками Своими, сказал им: кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною. Ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее, а кто потеряет душу свою ради Меня и Евангелия, тот сбережет ее. Ибо какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит? Или какой выкуп даст человек за душу свою? Ибо кто постыдится Меня и Моих слов в роде сем прелюбодейном и грешном, того постыдится и Сын Человеческий, когда приидет в славе Отца Своего со святыми Ангелами.

В душеспасительной литературе и нормативных проповедях этот шокирующий призыв сводится к следующему: отсеки свою волю (говоря на языке монасей), а заодно с ней и голову со всеми ее бесконечными «зачем» и «почему». Она тебе больше не нужна – есть духовник, священноначалие, катехизис, номоканон и свв. отцы, давшие ответы на все вопросы) и терпи, терпи, терпи до самой, Марковна, до смерти («Житие протопопа Аввакума»).

В пору моего «неофитства» мне довелось услышать от одного популярного среди московской молодежи тогда еще молодого священника, что христианская мудрость – это мудрость салтыковского премудрого пескаря и чеховского «человека в футляре». В общем, залепи уши ватой, надень темные очки, заберись поглубже в свою нору, никогда не езди на велосипеде и пусть все тебе будет божья роса. Послушание паче поста и молитвы, то есть: постись, молись, но главное – слушайся и не мудрствуй: где просто там ангелов со сто, а где мудрено – там ни одного. Сиди и не питюкай, и спасешься и ты, и дом твой.

Но в этом ли состоит Христом свобода, стоять в которой призывает Павел? В осознанной необходимости беспрекословного повиновения «системе»? Воля отсечена, голова отключена, т.е. та и другая, став орудиями «послушания», действуют в строго заданном извне направлении, понимаемом как «узкий путь» будто бы за Христом, хотя Христос – по умолчанию – уже и не важен, и не нужен, и не интересен: Его заменяет «система» и «старцы», вычитывание правила и магические акты индивидуального «освящения», к которому сведены крещение, евхаристия и все остальные таинства; Его заменяет заточенный под домострой быт и политическая мифология. Царство Божие понимается как а) как загробный мир («во блаженном успении вечный покой» в награду за послушание) и б) «святая Русь» (вариант: Великая Россия как православная сверхдержава) – страна-монастырь во главе с игуменом царем-батюшкой, пасущем жезлом железным и своих чернецов (Иоанн IV) и все языки (Иосиф Виссарионович, Иоанн Васильевич сегодня). Короче говоря, Царство – это рабство и физическое и духовное, как в СССР, «самой свободной стране», рабство здесь, на земле, и там, в великолепном, как ВДНХ, райскому саду, альтернатива которому – огнь не угасающий и червь неусыпающий, скрежет зубовный, тьма кромешная и мука вечная. Но если христианство – вот это, то трудно понятно, почему нашел такой «широкий отклик» призыв Вольтера раздавить гадину.

Терпение, безусловно, необходимо и необходимо во всем, без него невозможен успех ни в каком деле, и первое, чему необходимо учиться. Учиться любому, а особенно тому, кто всерьез решил следовать за Христом, увидев в Нем Путь, Истину и Жизнь, единственного Спасителя, совершенного Человека, единосущного Отцу. Но призывая отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною Иисус говорит не только о самоотверженности и терпении в несении всего, что выпадет на твою долю. Ведь это, что называется, и ежику понятно, это обычная житейская, человеческая, слишком человеческая мудрость, если вообще может быть названа мудростью общеизвестная истина, с которой никто не спорит. Но «Сын плотника» потому и говорил как власть имеющий, а не как книжники и фарисеи, что, в отличие, от них, не изрекал ожидаемых нравоучительных религиозно-патриотических сентенций, упакованных в эффектные «фигуры речи». Он вербовал последователей, которые придут на смену Ему после того, как Он будет взят от мира, был – прежде всего – лидером начатого им движения и лишь «по совместительству» – «учителем нравственности» (раввином); Его заявления, переворачивали все с ног на голову, вызывали зачастую шок, а не «чувство глубокого удовлетворения».

Представим себя на месте Его слушателей. Что означало для них отвергнись себя, и возьми крест свой? В отличие от нас, они видели в этом не аллегорию, а получившего без малого сто ударов рвущими мясо нагайками висельника, к вытянутым в стороны рукам которого привязана поперечная балка креста – patibulum; обливаясь жгущими глаза потом и кровью, он волочит ее, падая, разбивая лицо о каменные плиты дороги, к месту распятья, подгоняемый конвоирами; брус длинной примерно в два с половиной метра и весом в 36 кг, из дуба (такую нес Спаситель, согласно исследованиям Туринской плащаницы), давит всей тяжестью на кровоточащее месиво в которое превращены спина и плечи, бьет по затылку, особенно – при падениях, но это ничто по сравнению с тем, что придется претерпеть осужденному, когда к ней пришьют гвоздями его запястья. Волей-неволей отвергнешься тут себя, молясь или проклиная, или – и то, и другое.

Все это слушатели Иисуса знали не из книг и не понаслышке: римляне не церемонились с участниками «фронта национального освобождения», в сочувствии которым подозревали не без основания всех иудеев. Иисус говорил о Царстве, что для иудея могло означать только одно: государственный переворот, широкомасштабное восстание, и, следовательно, воспринимался как кандидат в его руководители, сплошь объявлявшие себя мессиями (в таком титуловании себя, кстати, не было ничего особенного, и распяли Иисуса вовсе не за это). Таким образом, призыв отвергнуть себя воспринимался как призыв быть готовым к мучительнейшей смерти, на которую тебя гонят, связанного, как скот на убой; избежать ее нет никакой возможности, ты не можешь ее не принять во всем ее ужасе, и ты не знаешь, долго ли он, этот ужас, продлится, сколько тебе корчиться с выставленным напоказ срамом, пока не станешь подвешенной для воронья и собак падалью.

Итак, тот кто хочет идти за Христом, должен быть готов не к иносказательному, а буквальному несению креста – на Голгофу, на полигон в Бутово, на Колыму, в психушку закрытого типа – всюду, куда гнал «мир сей», осмеяв, оплевав и предав в конце концов не просто смерти, а смерти позорной, в чем проявляется в полной мере изобретательность «лжеца и отца лжи, человекоубийцы от начала»: при Тиберии – крест, при «благочестивейшем» Иоанне Васильевиче – кол, в советские – следователи мочились в лицо допрашиваемым в довершение к пыткам и т.д.

Отвергнуться себя – значит быть готовым к тому, к чему никто не может быть готов, не был и Сам Иисус, молившийся в кровавом поту, чтобы Его миновала чаша сия. Но речь идет не только и даже не столько о мученичестве: оно не цель, а средство: единственное – при известных обстоятельствах – не повредить душе своей, сберечь ее. Иными словами, отвергаясь себя, ты отвергаешься не себя, а своей природы в ее «падшем» состоянии, парализованной страхом перед болью и смертью и во многом, очень во многом определяемой этим страхом.

Это природа стала тленной и смертной с тех пор как человек предпочел быть, говоря языком физики, замкнутой и потому обреченной на распад системой – тварью, обособившейся от Творца и тем самым – рабом тления. Именно этот факт – наша ограниченность нашей смертной природой – и делает невозможной для нас равнобожественную свободу, для которой мы созданы, которую мы, порвав в Эдемском саду с Создателем, потеряли и вернуть которую нам пришел Христос.

Итак, речь идет о самой радикальной из всех возможных «смене парадигмы». Кириллов в «Бесах» убивает самого себя, чтобы доказать самому себе, что он свободен и этот вызов собственной природе, ограничивающей твою свободу, логичен, иначе все разговоры о свободе оказываются на глубине своей демагогией, подростковым задиристым трепом. Христос тоже предлагает Своим последователям начать с самоубийства: умерщвления в себе «ветхого человека», без чего не родится «новый» (следуя терминологии ап. Павла). Отвергнув себя таким образом ты будешь знать, что ужас распятья – не случайность, а закономерность, твой последний штурм Царства Небесного, (напомню: по словам Христа, оно подобно еще и крепости, которую берут силой); Голгофа (смерть) неизбежна для нас, разбойников, от нее не отвертишься, и единственное, что в наших силах, определиться в своем отношении к ней: считать ли ее концом всего и слать проклятья небесам или увидеть в висящем рядом Христа и попросить не забыть нас в Его Царстве.

Итак, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною – это инструкция Смертника смертникам (т.е. всем нам, смертным); три пункта, проигнорировав которые мы потеряем душу свою, то есть нас постигнет то, о чем сказал Толстой: «после глупой жизни приходит глупая смерть». Смерть не может не быть глупой, если мы никогда не задумывались о ней всерьез, с чего, собственно, и начинается самосознание: смысл выступает из своей потаенности только перед лицом Ничто, как сказал бы Хайдеггер. И еще цитата: «То, что не выше жизни – не выше смерти» (Т.С. Элиот). Христос призывает стать выше жизни-как-смерти и тем самым – войти в жизнь-как-свободу, в свободу-как-любовь, или, по Иоанну, в жизнь вечную, жизнь Самого Бога – Отца, Сына и Духа, чья жизнь есть абсолютная самоотдача Себя Друг Другу и вызванному из ничего этой любовью миру. Иначе нам не спасти душу свою, т.е. не выйти из рабства смерти-как-разобщенности с Богом, друг с другом, с самим собой – этой шизофрении, этого разрыва между «умом» и «сердцем», всей этой путаницы противоречивых стремлений, заканчивающихся ничем.

Мне кажется, невозможно научиться терпению, не расставив все точки над «i» в вопросе ради чего ты терпишь. Ради «спасения души»? Но что оно такое, это спасение? «Во блаженном успении вечный покой», благополучное бессмертие, для надежды на которое вовсе не обязательно быть христианином, а можно быть и язычником, и мусульманином, и атеистом, т. к. – вспомним того же Павла – во всяком народе (в том числе и советском) делающий правду угоден Богу, а значит и не будет Им оставлен ни здесь, ни там на вечную муку? Следуй заповедям Моисея или Торы, или Большой там или Малой Колесницы, по выбору, или моральному кодексу строителя коммунизма, этой пародии на Декалог, тоже не учащему, впрочем, ничему плохому, – словом, будь человеком и никто тебя не посадит в вечности на сковородку, не ввергнет в кипящее огнем и серой озеро, о чем говорит и Сам Христос в притче о Суде, с некоторых пор называемом Страшным. Для веры в бессмертие души и для его получения Христос вообще не нужен и Его воскресение – лишь умножение сущностей сверх необходимости.

Символ веры заканчивается признанием: чаю воскресения мертвых и жизни будущего века – реальной, в теле, пусть и другом но вместе с тем и этим же самым, с личностным, а не растворенным в Абсолюте самосознанием. При продвинутом же неверии в это пресловутое бессмертие, при тотальной «деконструкции», изобличающей лого- фалло- и прочий центризм с его симулякрами вообще нет проблем: одна бессмыслица не лучше и не хуже другой, выбирай любую и ни в чем себе не отказывай.

Христос адресуется к тем, кто имеет шанс удостоиться креста в том смысле, о котором я говорил (хотя и «глупая жизнь», и «глупая смерть» тоже испытание, тоже в своем роде «крест»), к тем, кто хочет идти за Ним, и предупреждает, чего это может стоить. Обращается – и это тоже важно не забывать – к галилейским крестьянам, простонародью, из которого набирает Свою «команду» – измученным оккупацией и марионеточной властью, подстрекаемым к мятежу, что кончится разрушением Храма, вереницами крестов вдоль дорог, тотальным геноцидом и массовой депортацией. Крест – не иносказательный, а самый что ни на есть реальный – «светил», таким образом, едва ли не каждому в этот предельно ответственный момент кульминации истории Израиля – кульминации, наступившей с приходом обещанного Мессии.

Зная, как мало у Него времени и как взрывоопасно все, что Он говорит, Иисус не тратится на разжевывание Своих слов для не имеющих уши: Его народ в виду предстоящих страшный испытаний стоит теперь перед решающим выбором, когда каждый должен определиться, с кем он – с Иисусом, предлагающим путь мира с Римом и смертельной войны с дьяволом, подталкивающим Его, Иисуса, народ к катастрофе, или – с дьяволом, действующим и через Рим, и через пресмыкающейся перед ним «местной администрации» в лице иродов и держащих кукиш в кармане каиаф, тайно подогревающих сепаратистские настроения. Отсюда крайний радикализм Иисуса, который приспособят под свои нужды тоталитарные режимы: кто не с нами, тот против нас, например.

Но тогда, в тридцатых годах I века, вопрос о Иисусе действительно стоял во всей свое предельной остроте: на него должен был ответить и ответить прямо сейчас каждый, определиться, с кем он: с Иисусом (и тогда он будет избавлен Богом от вечного вавилонского плена у лжеца и отца лжи) или с теми, для кого Иисус – лжемессия, совратитель, колдун, сын погибели, а не Сын Божий. Если с Иисусом, то он должен быть готов претерпеть то, что претерпел Иисус и что действительно претерпевали христиане: не крест так живой факел Нерона или львы на арене цирка. Никаких абстракций – все конкретно: если пойдете за Мной, вас ждет то-то и то-то, если нет – повредите душе своей, которая для Бога дороже всего, дороже Храма и национальной независимости.

Призыв Христа, таким образом, как и все Его слова, и ситуативен и актуален – с той или иной степенью остроты – для Церкви и каждого ее члена в любое время. Например, 18-ый год, когда третьего не дано: или заслушиваешься музыкой революций, а еще лучше – идешь за нее воевать с «контрой» или ты сам «контра»; или ты ненавидишь большевизм и не идешь с ним ни на какие компромиссы, или – служишь ему, то есть соучаствуешь в физическом, нравственном, культурном уничтожении своего народа. Еще пример: перепись 37-го года с ее графой «религиозное исповедание» и тоже с единственным из двух возможных ответов: или атеист, или ставь подпись под своим смертным приговором. Ну и конечно же было бы верхом наивности полагать, что «князь мира сего» исправился, стал толерантным плюралистом и будет смотреть сквозь мохнатые виртуальные пальцы на брошенный ему на все времена христианством вызов (христианством не номинальным, а действительным, т.е. всегда гонимым, а не благословляющим гонения или утверждающим во всеуслышание, что никаких гонений нет, когда мучеников за одну пятилетку становится больше, чем за всю историю Церкви).

Итак, бывает ситуация, когда компромисс невозможен, и к ней важно быть внутренне готовым, не обольщаясь никаким очередным «измом». Однако ошибочный или обусловленный малодушием выбор совсем не всегда оказывается роковым: вспомним хотя бы сколько иудеев, считавших выдачу Иисуса римлянам и Его распятие правомерным, покаялись после проповеди Петра или того же Савла, ставшего Павлом. Заблуждение не необратимо, хотя и такой вариант должен быть учтен, то есть необходимо принимать в расчет, что новой ситуации выбора может и не быть, все определит этот – раз и навсегда. И он действительно определяет если не все, то многое, в том числе не в последнюю очередь и следующий выбор. В любом случае решение нужно принимать сейчас, не откладывая, надо честно сказать себе, что если ты не готов отвергнуться себя, и взять крест свой, и следовать за Христом в буквальном смысле, не редуцируя этот суровый призыв к терпению чужих и собственных «немощей», то причислять себя к Его ученикам будет и слишком поспешно, и слишком самонадеянным.

В конце концов, никто ведь никого ни к чему не обязывает. Для иудея есть Моисей с его десятью заповедями, для мусульманина Коран, для агностиков – «общечеловеческие ценности». Будь порядочным человеком, или просто – будь человеком (что всегда нелегко) и не думай о Боге как о генералиссимусе, отправляющем в вечный ГУЛАГ по своей прихоти кого попало и уж наверняка – тех, кто мыслит не по общеобязательному шаблону, в данном случае – конфессиональному. Об этом уже шла речь. Как и о том, что радикальный призыв Христа не только негативен (терпи), но и позитивен. Что отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною означает еще и следующее: освободись от внутреннего рабства, в котором держит тебя страх перед страданием и смертью, «плоть, мир и дьявол», возьми на себя крест этой свободы стань для своего народа и всего этого мира тем же, чем был для того и другого Иисус из Назарета; пойми в чем твое призвание и следуй ему как следовал Своему – Он. А все призвания христиан, какими бы эти призвания ни были во всем своем разнообразии сводятся к одному: творить новую жизнь (се, творю все новое). Только делая свое дело и не оставляя попыток жить по Евангелию ты спасешь душу свою (в христианском понимании термина), т.е., иными словами, обретешь самого себя. Спастись – это стать тем, кто ты есть, как было замечено, стать же в полном смысле слова тем, кто ты есть, тем, кого тебе только еще предстоит найти, можно только на кресте. Этот закон непреложен. Как писал умерший в Иерусалиме в 37 лет Денис Новиков:

Не меняется от перемены мест,
Но не сумма, нет,
А сума и крест, необъятный крест,
Переметный свет.
Ненагляден день, безоружна ночь,
А сума пуста,
И с крестом не может никто помочь
Окромя Христа.

Святое Евангелие от Матфея с толкованием Святых Отцов

Петр рассуждал по-человечески, когда услышал от Господа грозное: «отойди от Меня, сатана!» ТОГДА Господь ИИСУС, желая яснее показать неуместность слов его и пользу страданий, подозвал к Себе ближе не только Своих апостолов, но и народ, который, по словам евангелиста Марка, следовал за Ним издали, и, оставляя речь о Себе, вслух СКАЗАЛ УЧЕНИКАМ СВОИМ, а через них и всем истинным Своим последователям: ЕСЛИ КТО ХОЧЕТ ИДТИ ЗА МНОЮ, кто хочет быть Моим последователем и учеником не на словах, а на деле, тот ОТВЕРГНИСЬ СЕБЯ (пусть забудет свое самолюбие), И ВОЗЬМИ КРЕСТ СВОЙ, как Я взял Мой крест, И СЛЕДУЙ ЗА МНОЮ, т.е. пусть идет за Мною туда, куда Я несу Мой крест. Кто хочет быть участником Моей славы, тот пусть будет участником и в Моих страданиях через терпение всего скорбного даже до смерти. В этих словах Господь в другой раз упомянул о Своей крестной смерти, со всей ясностью (в первый раз Он упомянул о кресте в наставлениях апостолам, Мф. 10:38): «хотя Он не говорит: Я понесу крест и пострадаю на нем, но когда велит Своему последователю нести крест, а последовать – значит подражать, делать то же, что делает впереди идущий, то дает понять, что понесет крест и Сам, а следовательно и распят будет; ибо не для чего нести крест, если не для распятия» (митр. Филарет). «Господь как бы так говорит: Ты, Петр, говоришь мне: «Будь милостив к Себе, Господи! да не будет этого с Тобою!»; а я Тебе говорю, что не только вредно и пагубно для тебя препятствовать Мне и сокрушаться о Моем страдании, но и ты сам, и все вы, Мои ученики, не можете спастись, если не будете всегда готовы умереть» (свт. Иоанн Златоуст). Такова польза этого подвига, что и для вас не желать умереть – худо, а быть готовыми к этому – хорошо. Я не заставляю, не принуждаю, но каждому оставляю это на собственный произвол, почему и говорю: «если кто хочет». Я приглашаю на доброе дело, а не на злое и тягостное, не на казнь и мучение, к чему Мне нужно было бы принуждать; это дело само по себе таково, что может привлечь. Те блага, которые Я вам даю, столь велики, что вы к ним охотно будете сами стремиться. Я не заставляю, не принуждаю, но кто желает последовать, того призываю. Не считайте последованием Мне то, что теперь делаете, ходя за Мною. Если хотите идти за Мною как подобает, то вам много надо будет перенести трудов, много опасностей.

Не думай, Петр, что поскольку ты исповедал Меня Сыном Божиим, то за одно это и можешь ждать венцов; не считай этого достаточным для своего спасения, и не успокаивайся на этом, как будто бы все уже тобою сделано. Я, как Сын Божий, могу сделать так, что ты не подвергнешься искушением бедствиями; но не хочу этого для тебя, чтобы было нечто и твое собственное, и чтобы ты заслужил больше похвалы. Тем, которых Я особенно люблю, желаю, чтобы они приобрели славу и сами по себе, а не при Моей только помощи. «Смотри же, говорит святитель Златоуст, – как не трудна предлагаемая Им заповедь. Не их одних обрекает на бедствия, но дает общую для всех заповедь, говоря: «если кто хочет». Жена ли, муж ли, начальник ли, подчиненный ли, каждый должен следовать по этому пути. Но что значит: отвергнуться себя? Отрекающийся от другого, хотя бы и видел, что его бьют, или вяжут, или ведут на казнь, не заступается, не защищает, не соболезнует, не принимает в нем никакого участия. Так точно и Христос желает, чтобы мы не жалели своего тела; бьют ли, гонят ли, жгут ли, или что другое делают, – не жалей себя. Так и отцы тогда жалеют своих детей, когда, поручая их учителям, приказывают не щадить их. Христос сказал гораздо сильнее: «отвергнись себя», обрекай себя на опасность, на подвиги, и это переноси так, как бы то терпел другой кто-либо. И чтобы ты не подумал, что, отвергаясь сам себя, должен переносить только словесные оскорбления и укоризны, Он говорит тебе: «возьми крест свой», т.е. безпрестанно имей смерть перед глазами и каждый день будь готов на заклание. Я хочу, чтобы Мой подвижник ратовал до крови, и подвиги его продолжались до самого заклания. Итак, если нужно будет претерпеть смерть и смерть поносную, смерть под проклятием и по подозрению в худых делах, то все должно перенести с мужеством, и еще тому радоваться. «И следуй за Мной», – глаголет Господь. Ибо иной, и страдая, не последует Ему, когда сраждет не за Него. Много ужаснейших мучений терпят разбойники; потому, дабы ты не подумал, что довольно самих бедствий, от чего бы они ни происходили, Он присовокупляет, какой должна быть причина бедствий. Какой же? Что ни терпишь, что ни делаешь, последуй Христу, все за Него претерпевай и соблюдай прочие добродетели, не только мужество в бедствиях, но и целомудрие, кротость и всякую добродетель. «Возьми», – говорит Господь, – «крест свой», т.е. держи его непрестанно и носи». Как осужденный на крест должен сам нести его на место казни, так и ты неси свой крест во всю жизнь твою, до самого конца.

«Отвергнуться себя, – говорит святитель Филарет Московский, – не значит бросить душу и тело без внимания, без попечения, но только отвергнуть пристрастие к телу и его удовольствиям, к жизни временной и ее благополучию, и даже к наслаждениям душевным, черпаемым из неочищенной природы, к желаниям собственной воли, к любимым понятиям собственного мудрования. Для чего требуется это самоотвержение? Для того, что без него желание идти за Христом осталось бы несбыточным», человек был бы неспособен идти за Христом. «Отвергается самого себя тот, кто вчера был невоздержан, а ныне стал воздержан, каков был Павел, отвергшийся себя и по его собственным словам: «уже не я живу, но живет во мне Христос» (Гал. 2:20), он принимает и крест, умерев и распявшись для мира» (еп. Феофан). «Крест Христов составляет Его страдания, искушения и убиение. Претерпев один все это для нас, Он имеет совершенное право требовать, чтобы каждый из нас претерпел все это для Него. Но чтобы не сокрушить нас тяжестью этого бремени, под которым Он Сам являлся изнемогающим, Он не возлагает на нас Своего великого креста, но заповедует только взять каждому свой собственный, т.е. быть готовым перенести столько страданий, искушений, внешних, внутренних, сколько на каждого в отдельности наведет наказующее, очищающее и вместе милующее Провидение. Не наше дело предназначать себе жребий: наш долг уметь принимать тот, который Господь нам назначает. И Христос не избирал, и не умножал Себе страданий, а принял те, какие предоставила Ему премудрость, правда и судьба Отца Его. Кольми паче нескромная и потому ненадежная была бы дерзость обрекать себя на многое трудное нашей немощи, не могущей и малое, и легкое понести без внешней помощи. Потому-то Господь не говорит: да умножит себе страдания, да распнет сам себя, но: «возьми крест свой». Что такое взять крест? Не избегать скорбного посещения; не упорствовать против него; быть в готовности принять его; кротко дать себя вести, как овча на заколение, по образу Агнца и Пастыря Христа; если нужно, пострадать за правду, если такова воля Отца Небесного» (митр. Филарет). А так как наш крест «должен быть подобием Креста Христова, то не отрадно ли помыслить, что и наш крест должен состоять из одной любви? Этот крест, от которого миролюбцы бегут, как от мучителя, и от которого сами крестоносцы нередко стонут, большей частью потому, что благое и легкое бремя Христово сами увеличивают по неведению, малодушию и неопытности, этот крест – весь из любви состоять должен; что может быть утешительнее этого? Правда, как ни уменьшайте силу, как ни смягчайте значение изречений Господних, во всяком случае, ими предрекаются последователю Христа многие скорби. Если ты возьмешь крест и пойдешь за Христом, то куда придешь?

Очевидно, туда, куда шел, взяв Крест, Он Сам, следственно, на Голгофу, на страдание, на распятие» (митр. Филарет). Но всякого такого крестоносца должно утешать и ободрять уже то, что он не одинок на своем крестном пути: он идет за Христом, Христос близ него, впереди него и всегда готов помочь ему в трудную минуту…

Можно ли следовать за Христом, не будучи в Церкви

Убойная речь директора русской разведки: «Будем проектировать глобальное будущее без Запада»

Это уже — откровенный и прямой ответ России в адрес Запада!
…Знаете, янки очень любят формулу: «Clear and present danger» — «Прямая и явная угроза». Даже Голливуд один из своих блокбастеров так называл. Хороший, кстати, фильм.
Так, пусть они это теперь прочувствуют сами. Может, это их там, как минимум, отрезвит, если им уже открыто указывают место у… последнего вагона в «Поезде к Будущему»?
Да, и ещё пусть в Вашингтоне — среди разборок с Трампом — поразмышляют, «как им жить дальше» после таких стратегических перемен, когда с Большой международной трибуны заявлено: «Всё! Дальше развитие на Планете пойдет без вас»: глобальное будущее без Запада — sic!
Не верите?
Так уже открытым текстом сказано: «Если Западу во главе с США не хватает зрелости и мужества для того, чтобы двигаться в указанном направлении, остальным центрам силы придется проектировать глобальное будущее без него».
Спросите, о каком «указанном направлении» идет речь? — Найдёте ответ, когда ознакомитесь с выступлением руководителя российской разведки Сергея Нарышкина на Московской Международной конференци по безопасности 2019 (MCIS-2019).
К слову, по информации телеканала Министерства обороны России «Звезда», «в Московской международной конференции по безопасности (MCIS-2019) приняли участие 54 представителя высшего военно-политического руководства иностранных государств на уровне Глав военных ведомств, их заместителей и начальников Генеральных штабов. Регистрацию на нее прошло более 1000 участников из 101 страны».
Вот в этой представительной кампании силовиков из, как минимум, половины стран-членов ООН Серей Нарышкин и высказал свои оценки.

Сергей Нарышкин сказал следующее:

— Международная обстановка, на фоне которой проходит наша встреча, чрезвычайно сложна. Она качественно отличается от предыдущих периодов »холодной войны» и недолгого торжества американской однополярности. Противостояние между державами в те годы было напряженным, но в целом предсказуемым, регулировалось четким набором правил.
В современном мире степень разброда и шатания стремительно растет.
Рушатся старые балансы сил, переписываются и уничтожаются нормы сразу во всех сферах межгосударственного взаимодействия.
Главная причина наблюдаемых процессов кроется в нежелании т.н. Запада во главе США признавать необратимость формирования многополярного мира. Отчетливо просматривается стремление евроатлантической элиты сохранить свое лидерство, еще недавно казавшееся безальтернативным.

Немецкий философ Вальтер Шубарт еще в начале 20-го века сказал про англичан, что они, «в отличие от других народов, смотрят на мир, как на фабрику, и ничего так не жаждут, как добычи и выгоды».
С момента распада Советского Союза мы имели возможность наблюдать, как исторические и политические преемники англичан — американцы — строили и расширяли свою фабрику, точнее корпорацию, которая теперь выжимает прибыль в общемировых масштабах. Многие страны, такие как Югославия, Афганистан или Ирак, на себе испытали действие ее бизнес-модели.
Но уже с началом нового века что-то у атлантистов пошло не так.
Государства и народы стали все более жестко напоминать Вашингтону о своей геополитической субъектности. Мировой финансовый катаклизм 2008 года вскрыл шаткие основания выстроенной Западом глобальной либеральной экономики.
К настоящему времени новые источники высокого и стабильного роста так и не найдены. В самих западных странах население оказалось не готово ни к тяжелым последствиям кризиса, ни к экспериментам собственной элиты в области мультикультурализма и подмены традиционной идентичности. Доказательство тому — резкий взлет популярности антисистемных, национально-ориентированных и популистских сил. Общество посылает властям ясный сигнал о том, что оно чувствует себя обманутым. А те, вместо адекватного ответа, бубнят о мифическом »внешнем вмешательстве» и устраивают »охоты на ведьм».
Многие из вышеназванных проблем утратили бы актуальность, если бы западная элита научилась бы рассматривать международные отношения не как »игру с нулевой суммой», а способ совместного решения накопившихся проблем. Однако глобальная корпорация не может перестать расширяться и допустить снижение прибыли. Она скорее уничтожит международную правовую систему и архитектуру безопасности, ставшую для нее невыгодной и неудобной.
Побуждаемые подобными эгоистическими мотивами, американцы и их послушные союзники все чаще прибегают к силовому продвижению своих интересов в ущерб многосторонним переговорам.
Предпринимают откровенные попытки дестабилизировать ситуацию в большинстве регионов мира. Причем все чаще действуют не только без оглядки на нормы международного права, но и вопреки здравому смыслу.
Яркий пример — ситуация вокруг Венесуэлы, которую сегодня цинично кромсают по тем же лекалам, что Ливию или Сирию. Белый дом сам же твердит об опасности неконтролируемой миграции, собирается тратить миллиарды на укрепление границы с Мексикой, и одновременно раздувает новый гражданский конфликт, провоцирует очередную гуманитарную катастрофу, причем на сей раз — практически у себя под боком.
Подобная самонадеянность и самообман являются одним из главных вызовов международной безопасности.
Такая безрассудная линия проявляется не только в отношении Венесуэлы, которую Соединенные Штаты, судя по их поведению, считают едва ли не своей провинцией!
Мы видим, как США, Великобритания и их наиболее верные союзники по НАТО постепенно отказываются от базовых правил и многосторонних режимов даже в таких важнейших для стратегической стабильности вопросах, как контроль над вооружениями и ОМУ. Насилуют принцип свободной торговли, который является фундаментальным для выстроенной ими же глобальной финансово-экономической системы. Произвольно толкуют международное право, нанося военные удары по территории суверенных государств, убивая десятки и сотни тысяч мирных граждан и вводя санкции в отношении геополитических соперников.
Впрочем, само понятие «права» превращено в посмешище после введения британцами в юридический оборот выражения »хайли лайкли», которое другие страны Запада сочли достаточным для массового выдворения российских дипломатов (на что получили зеркальный ответ).
Решение США о признании Иерусалима столицей Израиля и Голанских высот территорией еврейского государства вопреки резолюциям ООН, а также односторонний выход Вашингтона из соглашения по иранской ядерной программе подрывают коллективные усилия по стабилизации ситуации на Ближнем и Среднем Востоке.
Более того, под угрозой оказывается сам принцип урегулирования кризисов путем многосторонних переговоров.
Акцент на использование силы без оглядки на принципы суверенитета, территориальной целостности и невмешательства в дела других государств — базовый элемент доктринальных документов администрации Трампа, включая Стратегию национальной безопасности и Контртеррористическую стратегию США.
На этом фоне многие региональные державы также начинают вести себя более агрессивно, в расчете, например, на решение застарелых пограничных споров или укрепление собственных военно-политических позиций. В результате происходит цепная реакция, коллективные механизмы реагирования на вызовы подвергаются еще большей эрозии.
На смену взвешенному принятию решений приходят импульсивность, верх берут эгоистические подходы. Возрастает риск так называемых случайных конфликтов, которые возникают из-за односторонних и спонтанных действий отдельных игроков и с трудом поддаются просчету. Все более широкие слои населения по всему миру оказываются втянутыми в разной степени интенсивности конфликты.
В итоге даже небольшой провокации может оказаться достаточно для запуска общепланетарного кризиса.
Вспомним Первую мировую войну. Ни одна из Великих Держав, как считается, не была готова ее начинать, и однако же все они в нее буквально »упали», заплатив за это десятками миллионов жизней, а некоторые — исчезновением с геополитической карты мира.
Сто лет назад государственные лидеры в свое оправдание могли бы сослаться на «отсутствие международно-правовых механизмов для урегулирования противоречий на ранних стадиях». Сегодня такой инструментарий существует, но т.н. Запад, и прежде всего США, последовательно его разрушает. Взамен при этом не предлагается ничего, кроме «кулака Держиморды» или пустых деклараций об укреплении, якобы, «универсального либерального порядка», в реальность воплощения которых уже не верят даже их авторы.
Подобная безответственность, вероятно, объясняется еще и тем, что у Соединенных Штатов нет такой исторической травмы, связанной с войной, какая есть у других наций, особенно у России и европейских стран.
Но современный мир (кстати, усилиями самих же США) стал настолько взаимозависимым, маленьким и плоским, что даже Атлантический и Тихий океан больше не могут считаться надежной защитой от возможного глобального конфликта.
Россия, пережившая за последние сто лет три опустошительные войны, не устает призывать других участников международного сообщества к совместному поиску решений накопившихся проблем.
К сожалению, даже в тех сферах, где подобные переговоры ведутся, таких как «борьба с терроризмом» или «информационная безопасность», западные партнеры продолжают «держать в кармане зажатую фигу». Это не означает, конечно, что нам надо прервать всякие контакты, уйти в самоизоляцию или изолировать их. Диалог необходимо продолжать, хотя бы для того, чтобы не допустить окончательного распада действующей международной системы, которая все же обеспечивает стратегическую стабильность.
В нынешней напряженной ситуации нужно идти по пути не разрушения, а укрепления глобальных и региональных форматов, попутно совершенствуя и трансформируя их в интересах мира и безопасности на всей планете.
Если Западу во главе с США не хватает зрелости и мужества для того, чтобы двигаться в указанном направлении, остальным центрам силы придется проектировать глобальное будущее без него.
На смену изжившему себя «либеральному универсализму» должен прийти новый миропорядок — справедливый и устойчивый.
Его необходимо создавать на тех условиях и в тех формах, которые обеспечат совместное существование государств и региональных объединений с сохранением за каждым из них права на самобытное развитие.
Уверен, к этому процессу будут все активнее подтягиваться и те здравые силы в западных странах, которые осознают стоящие перед мировым сообществом риски и элементарно заинтересованы в самосохранении.
Контуры грядущей миросистемы все еще покрыты туманом неопределенности. Будет ли она обеспечивать подлинное единство в многообразии? Или снова станет прикрытием для власти узкого «клуба избранных», во многом зависит от нашей с вами работы».

Публикуем это выступлениеСергея Нарышкина полностью, поскольку далеко немногие обратили на него внимание.
А подобный стратегический поворот заслуживает того, чтобы его увидеть, оценить и анализировать.
Особенно, в канун Дня Победы.

О несении креста и следовании за Христом

В третье воскресение Великого поста совершается поклонение Честному и Животворящему Кресту. В воскресном евангельском чтении мы слышим слова Спасителя: «Кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною» (Мк. 8: 34).

Так что же значат эти слова – «нести свой крест», которые, к сожалению, нередко становятся расхожим выражением? Имеют ли они какое-либо отношение к нашим жизненным обстоятельствам? Как понять, что именно есть «наш крест», несение которого является условием следования за Христом? За ответами на эти вопросы мы обратились к нашим пастырям.

***

Епископ Егорьевский Тихон (Шевкунов), наместник московского Сретенского монастыря.

***

Игумен Сильвестр (Стойчев), кандидат богословия, преподаватель Киевской духовной академии и семинарии:

– Прежде всего, надо различать мирское и сакральное понимание выражения «взять свой крест». Часто в нецерковной среде им обозначают простое несение трудностей без всякого религиозного их осмысления.

Само собой разумеется, что у каждого из живущих есть дела, «которыми трудится он под солнцем» (Еккл. 1: 3), и в большинстве случаев, по слову премудрого, это суета сует (Еккл. 1: 2). Естественно, даже самый нерелигиозный человек, осознающий тягость жизни, начинает характеризовать ее как крест.

Но крест, который мы должны взять и следовать за Христом, не просто заурядная тягость бытия, его монотонности. Крест, о котором говорится в евангельском тексте, непосредственно связан с верой во Христа! Кто верует Господу, тому дается крест! И этот крест не тот крест, о котором говорят в миру, не крест трудностей жизни, а крест Христа, ради Христа, и несем его вместе со Христом.

Следует обратить внимание на контекст фразы: «Возьми крест свой и следуй за Мною». Это исповедование Петра (см.: Мк. 8: 29), после которого апостол уговаривает Спасителя не идти на страдания, на что Господь и отвечает: «Кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною».

Таким образом, кто хочет быть христианином, тот должен следовать за Христом и в несении креста Христова. Вместе с верой и доступом к благодати через веру во Христа (см.: Рим. 5: 2) даются и те испытания, которые мы должны нести ради Господа Иисуса Христа. Несение этого креста – подражание Христу. Верующим во Христа нужно быть готовыми к непониманию, к поношению, к оскорблению и даже к смерти. Вот в чем тот крест, который каждый из нас должен нести вслед Христу.

***

Игумен Нектарий (Морозов), настоятель храма в честь иконы Божией Матери «Утоли моя печали» г. Саратова:

– Наверное, я скажу то, что мог бы сказать и практически каждый пастырь… Есть в церковной, христианской жизни темы, на которые проповедовать очень легко — столь богатый для этого материал находим мы как в самой теме, так и в творениях святых отцов, не говоря уже об окружающей нас реальности. Вот и о кресте говорить легко и говорить можно много. Но… стыдно подчас говорить, потому как ведь точно как-то выразился митрополит Антоний Сурожский: «Если проповедь священника не поразила прежде всего его собственного сердца, то и сердца слушателей она не достигнет». Да, повторюсь, говорить о кресте легко, нести вот только его непросто… Из чего складывается он? По большей части из двух составляющих. Из того, что влечет нас долу — наших греховных навыков, страстей, немощей. И из того, что все-таки заставляет стремиться горе — нашей веры, нашей слабой и несовершенной любви к Господу. Одно противится в нас другому, и нет оттого мира в душе, оттого страдает и мучается она. Как сказал однажды какой-то греческий подвижник: «Главное крест нести, а не тащить. Тащить — слишком тяжело». Нести — это значит мужественно «пробиваться» сквозь все то, что мешает идти за Христом каждому из нас, день за днем преодолевая себя, день за днем полагая начало исправлению. Тащить — малодушествовать, жалеть себя, страшиться вечной погибели и практически ничего не делать для своего спасения.

Впрочем, бывает и иной крест — болезней, невзгод, скорбей, несправедливых обид. И его тоже можно нести, а можно тащить. Можно благодарить за испытания Бога или, по крайней мере, раз за разом повторять: «Достойное по делам моим приемлю». И можно без конца малодушествовать, роптать, твердить без умолку: «За что мне все это?!». Забывая, что каков бы ни был посланный нам крест, все одно — древо, из которого он сделан, выросло на почве нашего сердца. И о том забывая, что из орудия казни претворил его Господь в орудие спасения. Не только Свой Крест, стоявший некогда на Голгофе, но и каждый из наших маленьких, едва приметных крестиков.

***

Иерей Алексий Зайцев, клирик Свято-Троицкого храма г. Челябинска, член Союза писателей России:

– Мне видится, что «несение своего креста» в жизни христианина проявляется в стремлении исполнить волю Божию, в повиновении Промыслу Божию.

Для каждого человека на земле существует свой путь, уготованный Богом, по которому Творец желает привести нас к конечной цели бытия – спасению и жизни вечной. Господь непрестанно направляет нас к тому, чтобы мы более всего обогащались не земными благами, но небесными, которые сможем взять за пределы этой жизни. Каждый человек может принимать волю Божию в своей жизни и следовать согласно с ней, а может отвергать ее, следуя своей собственной воле. Принимающий волю Божию в своей жизни «берет свой крест», а отвергающий – «отвергает свой крест». При этом мы должны понимать, что практически никому не дано исполнить волю Божию в совершенстве, так как нечистота нашего сердца, отсутствие духовного опыта, гордость и прочие наши немощи не позволяют всегда ясно расслышать голос Божий и найти силы следовать ему.

Не стоит полагать, что «несение креста» относится к отдельным жизненным обстоятельствам, к отдельным важным решениям – как сегодня считают многие. На самом деле «несение креста» продолжается всю жизнь и не прерывается до самой кончины, ведь нам непрестанно приходится делать выбор между добром и злом, между земным и небесным, между правдой и ложью – между волей Божией и волей собственной. Наш путь к вечности, путь ко спасению, согласно Промыслу Божию, не должен прерываться ни на секунду. Поэтому даже среди повседневных жизненных забот мы не должны прерывать движение к вечности. Пример такого жития показали нам святые угодники Божии.

К сожалению, нередко случается так: человек считает, что он «несет крест Божий», а на самом деле следует своей собственной воле и противится Богу. Встречая все новые и новые искушения на своем пути, он считает себя страдальцем за веру, служителем Божиим, а на самом деле причиной страданий является его собственная гордыня. Подобные страдания в итоге опустошают человека и духовно, и физически.

Для того чтобы различать «волю Божию» и «волю человеческую» и не делать трагических ошибок на своем жизненном пути, в Православии имеются верные средства: 1) чистота духовная и смирение христианина, делающие его более чутким к действиям Божественного Промысла; 2) хорошее знание православной веры и чтение святоотеческих творений, которое уберегает от ложных представлений о Боге и искажений в духовной жизни; 3) полноценное участие в таинствах святой Церкви, а также участие в жизни своей церковной общины, стремление к послушанию Церкви и ее священноначалию, ибо с нарушения такого послушания начинались многие беды; 4) следование совету духовно опытных людей.

Не стоит упускать из внимания очень важного обстоятельства: когда мы «берем свой крест», исполняя волю Божию, то на этом пути Господь никогда не оставляет нас без духовных утешений, ибо Христос учил: «Иго Мое благо, и бремя Мое легко» (Мф. 11: 30). Внешние трудности могут быть значительными, но Господь всегда остается с нами, укрепляя сердце действием Своей благодати.

Если человек, «неся крест», не получает духовных утешений от Бога, то это, на мой взгляд, является признаком не совсем верного его следования за Христом. Возможно, где-то человек перепутал «волю Божию» с «личным произволением». Это повод для серьезных размышлений о своем жизненном пути, о своем духовном устроении.

Иерей Николай Булгаков, настоятель храма Иконы Божией Матери Державная:

Нести крест свой – это значит выбирать не то, что получается, не то, что легче, а то, что лучше. То, что Богу угодно, то, что по совести, то, что приносит пользу ближнему.

Несение креста – это дело прежде всего внутреннее. Господь больше всего обличал внешнее, показное благочестие, фарисейство. Царствие Божие внутрь вас есть (Лк. 17, 21). Разбойников было два со Спасителем на Голгофе, физически они страдали одинаково, а главное – вера, смирение, покаяние – то есть спасение – было внутри.

Можно нести свой крест в мыслях, в чувствах. Это очень важная часть нашей духовной жизни – борьба с помыслами. Не осуждать никого даже в мыслях, а молиться. Не распускаться, не капризничать, не раздражаться, а терпеть. Не ругать даже погоду, не сердиться даже на неодушевленные предметы, на узелки, например, которые приходится иногда развязывать на ботинках, а они почему-то не развязываются, а ты, как всегда, опаздываешь: «Ну что ж, вот и слава Богу, это мне упражнение на терпение, для души это лучше, полезнее, чем когда всё идет без сучка без задоринки».

Не обижаться, а принимать укоры и каяться. Не говорить лишнего, а молчать. Не упрямиться, а уступать. Не унывать, а радоваться. Выбирать все время, постоянно благую часть, которая не отымется (Лк. 10, 42), уйдет с нами в будущую жизнь.

Когда мы не злимся, не даем сдачи, не огрызаемся, не надуваемся, даже не думаем ничего в свою защиту, не осуждаем про себя никого, когда мы страдаем, терпим – пусть даже самое малое, — это очень много. Мы не оставляем своего креста. Мы живем. Каждый миг этого страданья – это как чистое золото души, как драгоценные крупицы святости — жизни христианской, евангельской, небесной – уже на земле.

Жаль, что мы помолчим-помолчим – а потом всё и выскажем. Потерпим-потерпим, — а потом сорвемся. Вроде не думаем, не осуждаем, изо всех сил стараемся во всем видеть хотя бы долю своей вины, — а потом опять накатывают старые и новые обиды, и жалко себя, и так очевидны немощи ближнего… И – бросили терпеть, и не думать, не говорить, и все труды насмарку, все одним махом разрушено, креста уже нет.

Возгордился – и сошел со креста. Осудил – и сошел со креста. Бросил терпеть – и сошел со креста. Можно очень долго терпеть, а потом сойти со креста мгновенно.

Дьявол, конечно, все время хочет сделать так, чтобы мы сошли со креста. Так и Спасителю говорили: Сниди со Креста (Мф. 27, 40). Всё для этого делает: лишь бы только раздражились, осудили, ослабили, оставили пост, молитву, хранение ума, сердца, языка…

Кайся – и снова бери крест. Другого пути нет.

Несение креста – как сама жизнь – может быть только постоянным. Поэтому апостол Павел заповедовал нам: Всегда радуйтеся. Непрестанно молитеся. О всем благодарите (1 Сол. 5, 16-18).

Крест можно нести только с Божией помощью.

Потому Батюшка Николай Гурьянов просил:

Господи, помилуй, Господи, прости,

Помоги мне, Боже, крест мой донести.

Крест нужно донести до конца. Претерпевый до конца, той спасен будет (Мф. 10, 22).

Верный в мале, и во мнозе верен есть (Лк. 16, 10). Жизнь протекает в мелочах вроде бы, но сам выбор – это главное в течении нашей жизни. Из этого выбора она вся и составляется – как из минут составляются годы и вся жизнь, это и определяет ее качество.

Благой выбор – это путь жизни. Когда мы несем свой крест, мы действительно живем, мы идем путем Жизни Вечной. Крест – это путь на Небо. Крест – Животворящий.

Быть верным своему кресту бывает очень трудно. Даже когда требуется малое наше страдание – например, промолчать на какую-то напраслину, на недоверие, на холодность, равнодушие, раздражение, или ответить спокойно, доброжелательно, – бывает трудно. Проглотить, потерпеть. Не физическое страдание – а всего лишь вот такое страдание души – оно может быть очень велико, даже если речь не идет о чем-то важном: какая-то обидная, может быть очень обидная (для нас) мелочь (если смотреть на нее со стороны). Это незлобие – это несение креста.

Но даже если и «клевета ядовитая» (по Лермонтову), даже если явная несправедливость: тебе, допустим, приписали какие-то низкие намерения, которых у тебя не было, у тебя были даже какие-то высокие соображения – и это можно стерпеть, понести как крест, как страдание, остаться яко нем не отверзаяй уст своих (Пс. 37, 14). Смириться, сказать себе: а разве не было такого, что ты думал нечто дурное, а никто об этом и не догадался? Да сколько угодно! Но эта несправедливость тебя устраивала? Понеси и другую. Разве не было такого, что ты когда-то думал, говорил о ком-то, воспринимал кого-то хуже, чем они есть? Наверняка это было, теперь ты можешь почувствовать, каково им это было.

Даже предательство, любой чужой грех можно понести по-христиански, обратив на себя: вот какую боль причинял я, делая так, и еще хуже, ближнему.

Друг друга тяготы носите, и тако исполните закон Христов (Гал. 6, 2).

Ни один человек не относится к тебе хуже, чем ты есть, потому что ни один человек не заглядывал, не мерил твою бездну греховную – один Господь о ней знает. Какая же любовь Божия: знать это всё про нас, до дна – и все таки любить нас куда больше, чем мы любим друг друга, терпеть, прощать без конца… Страдать за нас! И прежде всего – страдать от нашей нелюбви: к Богу, друг к другу, от нашей безграничной неблагодарности.

Крест – это правда, это мудрость. Грех, гордость – это принятие дьявольской лжи, это глупость.

Крест – это то, что выше всех земных соображений, земной справедливости. Он поднимается и нас поднимает над землей. До него тянуться надо. Крест – это чудо, это неземное на земле, в самых простых обстоятельствах, в посте. Это небесные плоды земных усилий.

Страсти невозможно уговорить, убедить, ущипнуть – можно только плоть распять со страстьми и похотьми (Гал. 5, 24).

Страсть чревоугодия распинается постом. Гордость – смирением, терпением. Это мучительно для гордости. Но иначе с ней не справиться. Только несением креста.

Без поста, без креста нет истинной веры.

«Русский народ – один из тех немногих народов, которые любят сущность христианства, крест, — писал французский историк Леруа-Волье, — он не разучился ценить страдание; он воспринимает его положительную силу, чувствует действенность искупления и умеет вкушать его терпкую сладость».

Радости, удовольствия, комфорт, которые в наше время возведены в ранг высших ценностей жизни, — они ведь на самом деле ничего не стоят, они ничего не создают, они потребляются – и всё. А создает, строит жизнь несение креста, препятствует распространению зла, именно оно не дает ему хода – тем, что не дает сдачи, не передает зло дальше, не умножает его, а гасит в себе, страдая.

Отвергнуться себя, взять крест свой (Мк. 8, 34) – этот евангельский призыв – это важнейшая тайна жизни, открытая нам Господом. Господь, Творец жизни, открыл нам, как она Им устроена. Истина эта не очевидна для нас, грешных людей, она противоположна тому, что видится снаружи, тому, что видит плотское мудрование, так называемый «здравый смысл». «Здравый смысл» считает, что чем больше человек приобретает, получает, тем больше он имеет, тем он богаче. Но имеет ведь не он сам, это всего лишь его окружает, это то, что вне него: одежда, мебель, деньги… Даже пища, которую он съедает, не проникает в его душу, а только в тело, а человек-то ведь – это прежде всего его душа. А душа его обогащается по-другому. Она устроена иначе. Она устроена по-евангельски. Об этом знает Господь, ее Создатель. И Он говорит нам, что когда человек заботится о приобретении благ, душа его, то есть он сам, беднеет, пустеет, остается ни с чем. Но вот когда мы отвергаемся себя, преодолеваем, отдаем что-то, забывая о себе, не считаем, что «имеем право на свой кусочек счастья», не думаем о человеческой «справедливости» (недостижимой для нас в силу нашего неведения – несравнимости для нас людей), — то тогда с душой происходит чудо, открытое нам Господом: душа обогащается, наполняется, оживает, крепнет, светлеет, приближается к Богу. Мы несем свой крест – и потому уподобляемся Спасителю, наш малый крест соединяется с непобедимым Крестом Господним, таинственно берет его силу.

То есть всё происходит наоборот по отношению к тому, как видит жизнь мiр сей, прелюбодейный и грешный (Мк. 8, 38). Он страдает от эгоизма – и на него-то и надеется, за него-то и держится, никак не хочет, не решается от него отвергнуться. Боится, что потеряет себя. И теряет все больше и больше. Бояться не нужно, раз Сам Господь призывает нас к этому. Он – податель всякого блага. Он поможет. Будь что будет. Великое дело – решимость. Не бойся потерять – найдешь.

Отвержение себя – это тайна любви. Любовь – это тайна. Настоящая любовь – это самопожертвование: другой для тебя важнее, чем ты сам. И тогда-то и начинаешь по-настоящему быть. Без любви тебя нет в этом мiре, ты замкнут на себе, ты потребитель. Без любви нет человека, нет семьи, нет Церкви, нет страны. Любовь – это жизнь, без любви ее нет, жизнь не имеет никакого смысла.

Пост учит нас отвергаться себя, не делать всё только для себя, для своего удовольствия, по-своему, не потакать себе даже по мелочам, начиная с выбора блюд. Не отвлекаться на всякие ненужности – например, посмотреть, кто идет за окном (какая разница? Ну, допустим, Павел Иванович Чичиков – тебе какое дело?)

Пост вроде бы отнимает у нас что-то: этого не ешь, того не делай… А на самом деле он куда больше нам дает – причем, самое главное: укрепляет душу, учит ее отвергаться себя. И мы потом опытно открываем для себя, как много дает это святое время. Как говорил мудрый Гоголь, еще в Петербурге воспевший Великий пост: «Я своих скорбных минут ни за какие счастливые не отдам».

Это можно даже детям объяснять: когда ты сам съел яблоко или конфету, – порадовался твой рот, твое тело. Но когда ты отдал, подарил яблоко или конфету другому, даже если тебе самому хотелось бы это съесть, – порадовалась твоя душа. А душа наша важнее, чем тело, и радости ее выше, радостнее. Душа – главное в нас.

Пост – Великий не только по продолжительности, но и по своему духовному содержанию, по своей духовной глубине. Крест открывает нам суть поста: это очень малое, совсем посильное для нас лишение, но по сути – участие в великом: в страданиях Спасителя.

Высшее страдание, драгоценнее всех человеческих страданий, и самых острых, как страдание оскорбляемой любви (например, любви матери, оскорбляемой детьми), – это страдание Спасителя, несоизмеримое ни с каким нашим, человеческим страданием, даже самым сильным.

Страдания ребенка за родителей. Страдание невиновного за виноватого. Страдание чистого за грехи грешника. Страдание родителей, видящих, как их дети делают глупости, от которых потом будут страдать… Таковы наши отношения с Богом постоянно, только неизмеримо сильнее.

Как же нам нужно благоговейно лобызать Крест Господень – Крест Его страдания за нас, страдания чистейшего, непостижимого, не смешанного ни с чем греховным, ни с какой нашей человеческой слабостью души.

Крест выносится нам на поклонение посреди поста – напоминая и о том, что пост – это подвиг, и о том, что впереди – Воскресение.

***

Иерей Глеб Грозовский, клирик Софийского собора в Царском селе, координатор социально-молодежных проектов и духовно-просветительских программ Царскосельского благочиния Санкт-Петербургской и Ладожской епархии:

– Крестом каждого из нас является несение в мир добра вопреки злу. Стать христианином в современном мире тяжело, но быть им – легко, если с радостью и любовью нести в себе образ Христа, Который учит нас быть добрыми, миролюбивыми, кроткими, трудолюбивыми и т.д. Мы имеем слова апостола Павла к Тимофею: «Все, желающие жить благочестиво во Христе Иисусе, будут гонимы». Это и есть наш крест! В семье, на работе, на улице, в церкви будем гонимы, но не надо бояться этого, ведь с нами – Бог!

Есть одна притча. По дороге шла толпа людей. Каждый нес на плече свой крест. Одному человеку казалось, что его крест очень тяжелый. Приотстав от всех, он зашел в лес и отпилил часть креста. Довольный тем, что ему стало гораздо легче нести свой крест, он догнал толпу и пошел дальше. Вдруг на пути оказалась пропасть. Все положили свои кресты на края пропасти и перешли по ним на другую сторону. А «умный» человек остался на той стороне, так как его крест оказался коротким…

Для христианина взять свой крест и нести его – это единственно верный спасительный путь. Не будем его оставлять, подпиливать, менять, а примем с благодарностью, кротостью и терпением.

***

Иерей Павел Гумеров, клирик храма святителя Николая на Рогожском кладбище г. Москвы:

– Путь христианина – это всегда крестоношение. Это не путь удобства и комфорта. Что мы носим на груди? Никакой другой знак, а именно крест Христов. И он каждый день напоминает нам, что дорога к нашему воскресению лежит только через крест.

Христианская жизнь по правде Божией, борьба с грехами – это уже крест. Но Господь никому не обещал легких путей. Он Сам нес Свой крест на Голгофу и был распят на нем. И каждый, кто хочет любить Христа, должен быть к этому готов. Но даже в обычной, повседневной, земной жизни мы несем наш крест – это те испытания и скорби, которые посылает нам Бог. Но не те, что мы сами себе находим, от которых сами потом и мучаемся.

Мы часто ропщем, не выдерживая тяжести жизненных трудностей, но Господь Сам знает, что нам по силам и что мы можем понести, что нам будет полезно в данное время. Я думаю, лучше об этом расскажет одна христианская притча о крестах.

Решил один человек, что у него слишком тяжелая жизнь. И обратился к Богу с такой просьбой: «Господи, мой крест слишком тяжел, и я не могу его нести. У всех людей, которых я знаю, кресты гораздо легче. Не мог бы Ты заменить мой крест на более легкий?» И сказал Бог: «Хорошо, Я приглашаю тебя в хранилище крестов: выбери себе крест сам». Пришел человек в хранилище и стал примерять себе кресты. И все они кажутся ему слишком тяжелыми и неудобными. Перебрав все кресты, он заметил у самого входа крест, который показался ему меньше других, и сказал Богу: «Позволь мне взять этот крест, он кажется мне самым подходящим». И тогда Господь ответил ему: «Ведь это и есть твой крест, который ты оставил у дверей, перед тем как стал мерить все остальные».

***

Иерей Димитрий Шишкин, клирик храма Трех святителей г. Симферополя:

– «Кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною». Чтобы правильно понять смысл этих слов, надо вспомнить, в каких обстоятельствах они были сказаны. Перед входом в Иерусалим апостол Петр стал отговаривать Христа от страданий примерно так: «Учитель… Зачем?.. Да не будет этого с Тобой!.. Ведь все только начало как-то мало-мальски устраиваться… Ты учишь, мы учимся… народ за нами ходит… слава, почет, уважение… Да и просто стабильность какая-то, устроенность житейская, доступная пониманию… И вдруг – какие-то страдания, смерть, катастрофа… Зачем это все, Учитель? Да не будет этого с Тобой! Мы Тебя так любим, не лишай нас Твоего общения, не покидай, будь с нами здесь, на земле, подольше…»

Так примерно говорил Петр, и вот Господь обернулся к нему и гневно сказал: «Отойди от Меня, сатана»! Вы слышите, что Господь сказал тому, кого недавно называл основанием Церкви?! «Отойди от Меня сатана, – сказал, – потому что ты думаешь о том, что человеческое, а не о том, что Божие». В этот момент в апостоле проявилось в полной мере то, чем живет современный мир. И дальше Господь говорит, как будто прямо о нашей цивилизации, о главном в ней: «Кто хочет душу свою спасти, – говорит Господь, – тот ее потеряет». То есть тот, кто захочет прилепиться к земле, к земной жизни с ее удобствами, наслаждениями, достатком, комфортом, властью, тот душу свою погубит.

Главная трагедия этого мира заключается в противлении человека Божественной воле, которая только и есть благо в полном смысле этого слова. Грехопадение человека, обрекшее мир на страдание и смерть, именно и началось с отделения свободной человеческой воли от воли Божественной. И самое трагическое заблуждение человека – это мысль, что счастье возможно без Бога. Именно в силу свободы человека ошибочность этой мысли нам приходится опытно познавать каждому на себе.

Иисус Христос преодолел это трагическое противоречие, соединив свободную человеческую волю с волей Божией. И воля Божия была не в том, чтобы Христос в страшных муках умер на кресте, а в том, чтобы Он преобразил человеческое естество, восстановил утраченное единство человека с Богом. С одной стороны, страдание и смерть Христа обнажили крайнее противоречие Божественной и человеческой воли, показали, до какого безумия дошло человечество в своем падении, но с другой – Иисус стал первым Человеком, не оскверненным от мира, то есть непричастным греху, и прежде всего греху болезненной гордости. И к согласию с Божественной волей Его привела не слепая покорность, а любовь. Эта любовь, жертвующая собой ради Бога, победила смерть, потому что смерть и была последствием человеческой непокорности.

Когда мы говорим о необходимости отвергнуться себя и взять крест, мы говорим о необходимости отречься греха и приобщиться святости Бога. Но святость противна этому миру, который «лежит во зле», вот почему этот выбор предполагает конфликт и страдание.

«Несение своего креста» – это всякое страдание за правду в этом неправедном мире. Но и правда бывает душевная, человеческая. Можно быть яростным правдолюбцем, начетчиком и ригористом, но при том быть лишенным правды Божией. Эта правда заключается в жертвенной любви, без которой, по слову апостола Павла, все наши дела – «медь звенящая или кимвал звучащий», то есть банальное пустозвонство.

По-житейски рассуждая, первый человек, оказавшийся в раю, – разбойник, распятый с Христом, – страдал совсем не за правду. Он страдал за свои грехи. Но что же сделало этого грешника святым? Вера в Бога, покаяние и смиренное терпение заслуженных мук. Вот такое расположение души более приличествует и нам, в большинстве своем утратившим понятие о подлинной праведности. Терпеливое перенесение находящих скорбей, покаяние и распятие себя греху – вот наш крест, крест кающегося разбойника, терпящего за прежние грехи очистительные страдания.

Разбойник в сердце своем пожертвовал мнением падшего мира о Христе, прозрев в распятом человеке Спасителя. И тогда «безвольные» страдания на кресте стали для кающегося грешника поступком жертвенной любви.

Распиная себя греху, смиренно перенося ради Христа прилучающиеся страдания, мы несем «свой крест», в каких бы обстоятельствах ни находились. И только тогда мы можем надеяться на исполнение в нашей жизни слов апостола Павла: «Если мы с Ним умерли, то с Ним и оживем; если терпим, то с Ним и царствовать будем» (2 Тим. 2: 11–12).

До радости надо дорасти

— Отец Игорь, если у каждого, как учит Церковь, свой крест, значит ли это, что христианин обязательно должен страдать?

— Об этом Сам Господь говорит: «И, подозвав народ с учениками Своими, сказал: ибо кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за мною. Ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее, а кто потеряет душу свою ради Меня и Евангелия, тот сбережет ее» (Мк. 8: 34-35). А вспомните, чем был крест в то время. Символом позора — на кресте распинали бунтовщиков, беглых рабов и разбойников. Римских граждан не распинали (поэтому и апостола Павла не распяли, а Петра распяли), смерть на кресте считалась самой унизительной. То, что Господь пошел на это унижение, говорит о величии Божией любви к нам. Тогда даже апостолы не могли понять этот высший смысл креста, он открылся людям только после Воскресения. Но гонения на Христа начались до Голгофы, когда Его изгоняли из городов. И говоря о кресте, Он призывает быть верными Ему, идти за Ним даже в страданиях.

Это не значит, что к страданиям надо стремиться. Опять же Господь Сам подает нам пример правильного отношения к ним: «И, отойдя немного, пал на лице Свое, молился и говорил: Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша сия; впрочем не как Я хочу, но как Ты» (Мф. 26: 39). И мы по Его примеру за каждой Литургией молимся: «О избавитися нам от всякия скорби, гнева и нужды…» Но при этом в молитве Оптинских старцев, которую многие из нас включают в утреннее правило, мы читаем: «Какие бы я ни получал известия в течение дня, научи меня принять их со спокойной душою и твердым убеждением, что на все Твоя святая воля». Думаю, смысл этих слов и в том, что мы просим Господа дать нам силы принять свою скорбь как крест. Принять с верой и смирением и достойно понести.

— Всегда ли крест — скорбь? Разве супруги друг для друга не крест? Или дети для родителей? При этом у кого-то семейная жизнь складывается счастливо, дети радуют.

— Думаю, когда в семье все хорошо, ни муж про жену, ни жена про мужа не скажет, что это его или ее крест. Такие сравнения приходят в голову, когда во взаимоотношениях возникают проблемы. Понимание, что эти испытания попущены Богом, поможет достойно нести их, с Божией помощью наладить отношения, сохранить семью (заметьте, неверующие люди в большинстве таких случаев разводятся). Тяжелая болезнь одного из супругов для другого тоже, конечно, крест. Но я считаю, что и тогда ни в коем случае не надо говорить в лицо: «Ты мой крест». Никого эти слова не вдохновят.

Я слышал разные объяснения понятия «жизненный крест». Одно из них такое: крест — некоторый Божий замысел о конкретном человеке, который может очень сильно отличаться от его собственного замысла о себе, его жизненных планов. Если человек покорится Божьему замыслу и пойдет путем, который уготовал для него Господь, он понесет свой крест. Не могу сказать, что такое объяснение креста неверно. Но я понимаю крест именно как горькую составляющую нашей жизни, которую принимаю с благодарностью, понимая, что эта горечь в конечном счете обращается в сладость. Не на смену горечи придет сладость, но она уже присутствует в горечи. Чем глубже вера, тем лучше человек это понимает. Выражение «нести свой крест» стало крылатым, его часто употребляют и неверующие люди. Умом и они понимают смысл креста. Но понять сердцем и принять его можно только во Христе. У священноисповедника Луки (Войно-Ясенецкого) есть удивительные слова: «Я полюбил страдание». Это, на мой взгляд, уже высочайший духовный уровень, когда страдание перестает быть чем-то удручающим, а приносит, наоборот, радость во Христе.

— Но есть люди, прожившие долгую жизнь без серьезных страданий.

— Слава Богу! Но все же мы видим только внешнюю сторону их жизни, не знаем, что в душе происходило. Я убежден, что скорби в жизни каждого человека неизбежны — так устроен наш мир. Об этом Господь говорит: «В мире будете иметь скорбь» (Ин. 16: 33). И апостол Павел учил, что «многими скорбями надлежит нам войти в Царствие Божие» (Деян. 14: 22). Земная жизнь — подготовка к жизни вечной. Невозможно сформироваться для вечности без опыта скорби и страданий. Но надо выстраивать отношения с Богом в семье, на работе, с соседями, меняя свое сердце, отношение к ближнему. Многие же неофиты надеются приблизиться к Богу через внешние перемены. Отец Иоанн (Крестьянкин) называл это поиском самодельного креста. И искусственное стремление к страданиям — тоже самодельный крест. Страдания сами нас найдут. Преподобный Парфений Киевский, аскет и молитвенник (кстати, очень жизнерадостный человек), переживал, что в его жизни нет страданий. И однажды даже спросил митрополита Филарета (Дроздова), спасется ли он. Ведь никто не преследует, не гонит его, напротив, все любят! Святитель ответил: какие еще скорби и гонения нужны тебе, когда ты сам так себя гонишь и утесняешь.

А зачем искать крест как произвольные страдания? Ведь если человек просто решит жить по совести и ни при каких обстоятельствах от ее требований не уклоняться, у него в нашем мире уже столько проблем возникнет, что никаких дополнительных крестов не потребуется. Вообще, жить по Евангелию и избежать при этом трудностей и скорбей едва ли возможно.

Любой отказ ради Христа от чего-то такого, от чего предпочел бы не отказываться, это тоже — крест. И в то же время — радость. Вот Великий пост… Неверующим он представляется мучением, они во время поста искренне сочувствуют нам: «Бедные, как вы себя мучаете!» А мы знаем, какой радостью оборачивается для души это некоторое ущемление тела.

Но и до понимания радости поста надо дорасти. Человеку ведь свойственно бросаться в крайности. Например, у одной моей прихожанки заболел ребенок, и она просила благословения целую неделю вкушать только хлеб и воду. Желание благое, но я спросил ее, всегда ли она соблюдает среду и пятницу. «Нет, ну что вы!» — ответила она. Я и предложил ей начать с того, чтобы всегда, а не только на время болезни ребенка, соблюдать среду и пятницу. А такими неразумными рывками себя можно и до истощения довести, и до нервного срыва. Не нужно сразу подражать древним подвижникам, начните с малого. И это тоже будет крестом.

«Тебе легко рассуждать!»

— Говорят, что Господь не посылает испытаний выше человеческих сил. Почему же тогда некоторые люди не выдерживают своего креста, отчаиваются, ропщут, даже кончают жизнь самоубийством?

— Очень сложный вопрос. Мне часто приходится исповедовать и причащать болящих. Страдания их, действительно, кажутся порой невыносимыми. Если я начну говорить о смысле и ценности креста, такой человек скорее всего подумает про себя: «Тебе легко рассуждать, ты-то не страдаешь. Сейчас причастишь меня и побежишь дальше по своим делам — здоровый и молодой. А мне тут еще неизвестно сколько мучиться». И ведь будет прав! Рассуждать о страданиях может только тот, кто сам в данный момент страдает, только его слово может убедить. То есть по сути ответить на ваш вопрос может только Сам Христос. И когда я прихожу к больному человеку, то стараюсь помочь ему встретиться с Христом. Не говорю от имени Христа, что надо претерпеть, а стараюсь, чтобы он лично встретил Христа, услышал Его. Только человеческими силами тут не поможешь, гораздо больше надежды на Божию благодать, которую мы получаем в Таинствах. А если перед причастием прочитать тяжелобольному назидательную проповедь с прозрачным намеком на его маловерие, велика вероятность, что причастится он отнюдь не с сокрушенным и смиренным сердцем. По моей вине! Не нравоучение нужно страдающему, а утешение, сочувствие. Тогда есть надежда, что таинство он примет с верой, и благодать Божия коснется его сердца, он сам почувствует, что крест, данный ему Господом, не превышает его сил. Мой же долг перед причастием выслушать его исповедь и, как бы он ни роптал, с любовью сказать ему: «Я понимаю, как тебе тяжело, но постарайся, если веришь мне, лично встретиться с Христом».

— Вы считаете, священник никогда не должен говорить человеку, что его страдания — это его крест?

— Я это иногда говорю людям, но ни в коем случае не категорично. Например, болеет человек, я предлагаю ему молиться об исцелении и сам обещаю помолиться (и молюсь), но иногда добавляю: «Мы не знаем, но, возможно, это ваш крест, тогда придется смириться и нести его». Не каждому можно это сказать, кого-то и такие осторожные слова травмируют, а наша задача — поддержать человека морально, помочь ему не отчаяться. Того, кто укреплен в православной вере, может поддержать напоминание о том, что воля Божия о нас часто не совпадает с нашими желаниями. Но не надо понимать крест как что-то постоянное, неизменное. Бог есть Любовь, Он вовсе не хочет, чтобы мы мучились, а попускает страдания в надежде, что они помогут нам переосмыслить свою жизнь, измениться, выйти на другой духовный уровень. Я бы сравнил крест с хирургической операцией. Хирург делает пациенту больно, чтобы вернуть ему здоровье, насколько это возможно. Крест — тоже операция, но на душе. Больной душе! Если человек перенес ее правильно, под влиянием болезни произошла переоценка ценностей, возможно, он больше не нуждается в этом кресте, и Господь от него избавляет. Приходят другие кресты, например, болезнь близких. Значит, сегодня для духовного роста человек должен научиться состраданию, жертвенной любви к ближнему. В этом смысл креста — в нашем духовном возрастании.

Многим людям страдания помогли прийти к Богу в зрелом возрасте. А кто-то, наоборот, из-за этого еще больше озлобился. Мне кажется, что страдания высвечивают суть человека. Бог любит всех, стучится в каждое сердце, но уважает свободу выбора.

Кто виноват

— А как понять, попущены страдания Богом или ты сам виноват в них?

— Они в любом случае попущены Богом, но это не отнимает элемента нашей вины. Несколько лет назад я причащал мужчину, умиравшего от цирроза печени. Ему еще не было пятидесяти, до болезни он много пил. В таких случаях причина болезни очевидна. И он признал, что сам виноват, сам довел себя до смертельной болезни, покаялся, причастился и вскоре мирно отошел ко Господу. А не будь у него цирроза, возможно, прожил бы еще несколько лет, но продолжал пить и закончил бы свою жизнь где-нибудь под забором, без покаяния. Безусловно, он сам довел себя до болезни, но болезнь эта стала для него благом.

Это, конечно, исключительный пример. Но в любом случае болезнь, скорбь — повод для осмысления своей жизни, анализа, поиска ошибок и, главное, для покаяния. Об этом прекрасно говорит апостол Иаков: «С великою радостью принимайте, братья мои, когда впадаете в различные искушения, зная, что испытание вашей веры производит терпение; терпение же должно иметь совершенное действие, чтобы вы были совершенны во всей полноте, без всякого недостатка» (Иак. 1: 2-4). И в этой же главе он указывает причину наших скорбей: «В искушении никто не говори: Бог меня искушает, потому что Бог не искушается злом, но каждый искушается, увлекаясь и обольщаясь собственной похотью; похоть же, зачав, рождает грех, а сделанный грех рождает смерть» (Иак. 1: 13-15).
Но речь, конечно, идет о греховности падшей человеческой природы. Утверждение, что любая болезнь послана человеку за его конкретные грехи, мне кажется примитивным. А ведь и в некоторых современных православных книжках такое можно прочитать. Интересно, как авторы объяснят болезни преподобных Амвросия Оптинского, Серафима Саровского, многих других святых? Один батюшка остроумно заметил, что если бы все праведники были здоровыми и крепкими, а грешники — хилыми и больными, то любой человек в здравом уме без раздумий присоединился бы к верующим. А в жизни, как мы знаем, часто бывает совсем не так.

— Борьба с трудностями, сопротивление обстоятельствам — это не отказ от жизненного креста? Например, Церковь всегда благословляла обращаться к врачам. Но известны случаи, когда праведные люди отказывались от необходимой операции, целиком полагаясь на волю Божию.

— Да, некоторые святые отказывались от помощи врачей. Честно скажу, мне это самому непонятно. Наверное, им были какие-то откровения от Бога. И даже у святых такие случаи единичны — большинство, заболев, лечились. Тем более недопустимо отказываться от лечения мирянам, семейным людям. Это не смирение, а безответственность перед близкими, самодельный крест. И я бы даже сказал, что медленное самоубийство. Как и вообще пренебрежительное отношение к своему здоровью, которое тоже Божий дар.
Если отец семейства, потеряв работу, не ищет новую, а «смиряется», он тоже придумывает себе самодельный крест. Смирение, принятие креста — отнюдь не бездействие, но правильное отношение к испытаниям, скорбям. Например, у одной знакомой бабушки несколько лет назад дочь заболела раком. Она молилась о ее исцелении, не жалела денег на лечение, ухаживала за ней, поддерживала морально, но по ее настроению я чувствовал, что она полностью полагается на волю Божию. И когда дочь умерла, она, конечно, переживала, но у нее не было и тени ропота на Бога. Вот так и нужно относиться к скорбям. По возможности сопротивляться, молить Господа об избавлении, но, как бы ни сложились обстоятельства, принять их с верой в мудрость Божьего Промысла.

— Миссионеры обычно говорят о радости, а священники в проповедях — о страдании. Некоторых новоначальных это разочаровывает. Мол, как же так, обещали радость, а теперь призываете страдать?

— Большинство в Церковь приводят скорби. На исповеди примерно три четверти людей делится со мной чем-то очень тяжелым и страшным из своей жизни. И я обязан отзываться на вопросы прихожан в своих проповедях. Когда я говорю о необходимости терпеть скорби, я не призываю искать страдания тех, кто пришел в Церковь в радости, от любви к Богу. Но таких меньшинство. А большинство я призываю не отчаиваться, через страдания пересмотреть свою систему ценностей и поскорее выйти на новый уровень понимания — духовный. Конечно, искать страдания ненормально, противоестественно, противно человеческой природе и здравому смыслу. Христианство — религия радости. Когда мы крестим человека — помазываем его елеем радования. А что такое Евангелие? По-гречески — благая, то есть радостная, весть, информация, ознакомившись с которой, человек должен обрести радость. Но не искусственную радость, которую рекламирует глянец. Искусственную потому, что при малейшей неурядице такая «радость» обращается в скорбь, уныние, раздражительность. А радость во Христе — подлинная, ее не могут отнять у нас никакие скорби и испытания.

СПРАВКА

Протоиерей Игорь ГАГАРИН родился в 1959 году в Харькове. В 1981-м окончил факультет русского языка и литературы Орехово-Зуевского педагогического института, в 1984-м заочно — факультет английского языка МОПИ. Десять лет преподавал в школе русский язык и литературу, работал завучем школы. В 1991 году рукоположен в диакона и священника, назначен настоятелем храма Иоанна Предтечи села Ивановское Ногинского района Московской области. Заочно окончил Коломенскую духовную семинарию. Преподает православную педагогику в Коломенской духовной семинарии и Закон Божий в православной гимназии им. священномученика Константина Богородского в Ногинске. Автор книг «Любить, а не искать любви», «Восстань, душа, что спишь!», «Гореть, а не тлеть».

Что значит нести свой крест?

Писатели и поэты, пытаясь украсить свои произведения красивым словом, часто заимствовали некоторые выражения из Библии. Красота требует жертв и литературная интерпретация порой искажала истинный смысл, заложенный в первоисточнике. А христиане, которые мало читают Библию, как попугайчики, не задумываясь, перенимают эти искаженные трактовки.

В этой статье мы поговорим о том, что на самом деле означают слова «нести свой крест».

Сегодня они воспринимаются как синоним трудностей выпадающих на долю человека, которые тот должен мужественно претерпевать до смерти, чтобы за это получить награду.

  • У кого-то сын алкоголик,
  • кто-то инвалид с детства,
  • а кто-то всю жизнь бедный,

и все они якобы несут свой крест.

Отчасти это согласуется со словами апостола Иакова, что мы с великой радостью должны претерпевать различные испытания.

2. С великою радостью принимайте, братия мои, когда впадаете в различные искушения, 3. зная, что испытание вашей веры производит терпение… (Послание Иакова 1:2,3)

Однако нужно остерегаться паранаидального мышления и во всем видеть испытания от Бога. Если попал ты под трамвай и тебе отрубило ноги, то не Бог тебе их отпилил, чтобы потом смотреть с небес, будешь ли ты нести этот свой крест. Просто невнимательный пешеход встретился с невнимательным водителем — время и случай.

Также, говоря о тяготах как о кресте, мы неправомерно приписываем их себе в заслугу, как некую праведную деятельность, христианский подвиг веры.

Но что на самом деле имел ввиду Иисус, когда побуждал всех, кто хочет идти за ним брать крест?

24. Тогда Иисус сказал ученикам Своим: если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною, 25. ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее, а кто потеряет душу свою ради Меня, тот обретет ее; 26. какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит? или какой выкуп даст человек за душу свою? 27. ибо приидет Сын Человеческий во славе Отца Своего с Ангелами Своими и тогда воздаст каждому по делам его. (Св. Евангелие от Матфея 16:24-27)

Давайте рассмотрим контекст. Немного ранее Господь собрал учеников и начал открывать им, что ему необходимо идти в Иерусалим, чтобы быть схваченным, казненным и затем воскреснуть.. Апостол Петр, которому мама в детстве вместо сказок читала истории о Данииле, избавленном от пасти Львов и о том, как Бог спас трех друзей из огненной печи и о многих других чудесных избавлениях, подумал, что Иисус, возможно, упал духом или что-то в этом роде, и по-дружески решил его ободрить, сказав, что ничего страшного не случится, ведь Бог с тобой и он защитит тебя как и всегда этот делал для своих праведников.

Господь резко осадил Петра, а затем сказал ему, что тот перечит замыслу Бога, и добавил, что не только он (Иисус) умрет, но такая судьба ожидает и многих его учеников. Никто не должен служить Богу в надежде спасти плоть. И лишь потеряв душу ради него, они обретут ее в истинном смысле. Ученики должны также как и их учитель осознанно пойти на смерть за веру, если так понадобится и именно этот смысл Иисус вкладывал в слова «нести свой крест». Но давайте поразмышляем подробнее и попытаемся разобраться, почему же Петр не понял Господа.

Как я уже говорил ранее, в Библии в Ветхом Завете очень много случаев чудесного избавления от смерти. Но если честно, то все эти спасенные в конце концов состарилсь и умерли. Поэтому воздействие Бога было скорее временным отдалением неизбежного.

Истинное спасение заключалось в том, что Иисус Христос, придя на землю, отдаст жизнь за наши грехи и таким образом искупит человечество и избавит от власти смерти.

И только Веруя в него мы можем спастись.

Но что значит верить? Нельзя просто так сказать «Верю» и думать, что Бог автоматически даст долгие годы жизни и богатство, как Аврааму, жен и детей, как Иакову, и будет отгонять врагов.

Вспомните историю с Иовом. Сатана упрекает Бога в том, что тот оградил его от всех бед и именно поэтому Иов старается быть праведным. В результате Бог допускает, чтобы сатана испытал Иова через страдания.

Мораль этой истории тесно пересекается с нами и мы должны понимать, что мало сказать Верю, что вера без дел мертва, что нужно еще на делах показать, чего ты стоишь на самом деле.

  • Бог показал свою любовь тем, что отдал сына своего единородного за мир, дабы всякий верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную.

16. Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную. (Св. Евангелие от Иоанна 3:16)

  • Иисус проявил свою любовь тем, что добровольно согласился умереть за тех, кто его гнал, чтобы этой смертью они имели жизнь.

6. Ибо Христос, когда еще мы были немощны, в определенное время умер за нечестивых. 7. Ибо едва ли кто умрет за праведника; разве за благодетеля, может быть, кто и решится умереть. (Послание к Римлянам 5:6,7)

  • И если мы хотим быть истинными Сынами Божьими, то подражая Христу, должны возлюбить мир, посвятить себя делу проповеди, чтобы каждый мог уверовать. Понимая, что не все нас будут слушать, что будем сталкиваться с преследованиями, мы не замолчим, не отречемся, но с радостью будем верны даже до смерти, благославляя гонящих нас и моля Бога о том, чтобы простил им грехи. Вот это и есть истинное понимание того, что значит «нести крест».

Болезни, нищета и войны — обычные явления нашего мира. С этим сталкиваются все люди на земле. Поэтому если мы чудом от этих бед не избавлены, то это не крест, а данность — каждому своя. Духовные богатства такими страданиями не заработаешь.

9. Но вы — род избранный, царственное священство, народ святой, люди, взятые в удел, дабы возвещать совершенства Призвавшего вас из тьмы в чудный Свой свет; 12. и провождать добродетельную жизнь между язычниками, дабы они за то, за что злословят вас, как злодеев, увидя добрые дела ваши, прославили Бога в день посещения. 21. Ибо вы к тому призваны, потому что и Христос пострадал за нас, оставив нам пример, дабы мы шли по следам Его. (Первое послание Петра 2:9,12,21)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *