Возрадуется душа моя о господе

Совершению проскомидии предшествуют входные молитвы и облачение священнослужителей.

Входные молитвы:

Перед началом литургии, утром в назначенное время священнослужители, подготовившиеся накануне к совершению Божественной литургии, приходят в храм и, став пред царскими вратами, трижды осеняют себя крестным знамением, соверша три поклона, и читают входные, то есть приготовительные к совершению литургии, молитвы (стоя с покрытой головой, в скуфье или камилавке, до чтения тропаря «Пречистому Твоему образу…»). По сложившейся практике приготовившийся литургисать священнослужитель входит в алтарь, совершает по Уставу два земных или поясных поклона пред престолом, целует его, совершает третий поклон, возлагает на себя епитрахиль, снимает покрывало с престола и северной дверью выходит из алтар на солею для совершения входных молитв. Если совершают литургию несколько священнослужителей, то старший надевает епитрахиль, остальные-в рясах.

Диакон:

Благослови, владыко.

Священник:

Благословен Бог наш всегда, ныне и присно, и во веки веков.

Диакон:

Аминь. Царю Небесный… Трисвятое по «Отче наш».

Священник:

Яко Твое есть Царство…

Диакон:

Аминь.

Далее оба читают:

Помилуй нас, Господи, помилуй нас, всякаго бо ответа недоумеюще, сию Ти молитву, яко Владыце, грешнии приносим: помилуй нас.
Слава: Господи, помилуй нас, на Тя бо уповахом, не прогневайся на ны зело, ниже помяни беззаконий наших, но призри и ныне, яко ‘Благоутробен, и избави ны от враг наших. Ты бо еси Бог наш, и мы-людие Твои, вси — дела руку Твоею, и имя Твое призываем.

И ныне: Милосердия двери отверзи нам Благословенная Богородице, надеющийся на Тя да не погибнем, но да избавимся Тобою от бед Ты бо еси спасение рода христнанскаго.

Потом, подойдя к иконе Христа Спасителя, молятся, читая тропарь:

Пречистому Твоему образу покланяемся, Благий, просяще прошения прегрешении наших, Христе Боже, волею бо благоволил еси плотию взыти па Крест, да избавиши, яже создал еси, от работы вражия. Тем благодарственно вопием Ти: радости исполнил еси вся. Спасе наш, пришедый спасти мир.

Сделав поклонение иконе Спасителя, они целуют ее. Затем, подойдя к иконе Пресвятой Богородицы, совершают поклонение иконе и также целуют ее, читая тропарь:

Милосердия сущи источник, милости сподоби пас, Богородице, призри на люди согрешившыя, яви, яко присно, силу Твою, на Тя бо уповающе, радуйся, вопием Ти, якоже иногда Гавриил, Бесплотных Архистратиг.

Став снова пред царскими вратами и преклонив главы, они, в сознании своего недостоинства и немощи, устами священника возносят Господу молитву, прося укрепляющей и восполняющей помощи Божией к совершению Божественной литургии:

Господи, низпосли руку Твою с высоты святаго жилища Твоего и укрепи мя в предлежащую службу Твою, да неосужденно предстану страшному Престолу Твоему и безкровное священнодействие совершу. Яко Твоя есть сила и слава во веки веков. Аминь.

По произнесении этой молитвы священнослужители кланяются друг другу и, обратившись лицом к молящимся, кланяются им, делают по одному поклону к северной и южной сторонам солеи (хорам певчих), произнося:

Простите и благословите, отцы и братие

входят в алтарь при чтении 8-го-1.3-го стихов 5-го псалма:

Вниду в дом Твой, поклонюся ко храму святому Твоему в страсе Твоем. Господи, настави мя правдою Твоею, враг моих ради исправи пред Тобою путь мой, яко несть во устех их истины, сердце их суетно, гроб отверст — — гортань их, языки своими льщаху. Суди им. Боже, да отпадут от мыслей своих, по множеству нечестия их изрини я, яко преогорчиша Тя, Господи. П да возвеселятс вси уповающии на Тя, во веки возрадуются, и вселишися в них. и похвалятс о Тебе любящии имя Твое. Яко Ты благословиши праведника Господи, яко оружием благоволения венчал еси нас.

Последование облачения

Войдя в алтарь южной (правой) дверью после входных молитв, священнослужители благоговейно совершают троекратное поклонение пред престолом, целуют Евангелие, Крест, а также престол, воздавая этим чесгь Самому Господу. После этого они начинают облачаться в священные одежды.
Священник берет подризник. а диакон — стихарь, и, делая три поклона к горнему месту, каждый говорит про себя:

Боже, очисти мя, грешного, и помилуй мя.

Облачение диакона

Диакон подходит к священнику и, держа в правой руке стихарь и орарь, говорит ему, преклонив главу:

Благослови, владыка стихарь со орарем.

Священник, благословляя, произносит:

Благословен Бог наш всегда ныне и присно, и во веки веков.

Диакон:

Аминь.

Диакон целует крест, изображенный на стихаре, благоговейно облачается в стихарь, произнося:

Возрадуется душа моя о Господе, облече бо мя в ризу спасени и одеждою веселия одея мя, яко жениху, возложи ми венец и, яко невесту, украси мя красотою.

Затем он берет орарь и, поцеловав изображенный па нем крест, возлагает его на левое плечо. После целования креста на поручах диакон возлагает их себе на руку при чтении
на правую руку:

Десница Твоя, Господи, прославися в крепости, десная Тво рука, Господи, сокруши враги, и множеством славы Твоея стерл еси супостаты

на левую руку:

Руце Твои сотвористе мя и создасте мя, вразуми мя, и научус заповедем Твоим.

Облачение священника.

Держа в левой руке подризник (стихарь), священник, после троекратного поклонени к горнему месту, благословляет подризник, произнося:

Благословен Бог наш всегда, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

Облачаясь в подризник, он читает ту же молитву, что и диакон (на стихарь): «Возрадуется душа моя о Господе…». И также предварительно целует крест на подризнике. (Вообще, при облачении священника в каждую священную одежду он благословляет ее и целует изображенный на ней крест).
При возложении на себя епитрахили священник читает:

Благословен Бог, изливаяй благодать Свою на священники Своя, яко миро на главе, сходящее на браду, браду Аароню, сходящее на ометы одежды его.

После епитрахили священник обычно надевает, если имеет на них благословение, набедренник и палицу со

словами:

Препояши меч Твой по бедре Твоей, Сильне, красотою Твоею и добротою Твоею, и наляцы и успевай и царствуй истины ради, и кротости, и правды, и наставит Тя дивно десница Твоя всегда, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

Затем, опоясуя себя поясом, он читает:

Благословен Бог, препоясуя мя силою, и положи непорочен путь мой, совершаяй нозе мои яко елени, и на высоких поставляяй мя.

Надевая поручи, священник читает то же, что и диакон:

Десница Твоя, Господи, прославися в крепости, десная Тво рука, Господи, сокруши враги, и множеством славы Твоея стерл еси супостаты.
Руце Твои сотвористе мя и создаете мя, вразуми мя, и научуся заповедем Твоим.

При облачении в фелонь священник читает:

Священницы Твои, Господи, облекутся в правду, и преподобнии Твои радостию возрадуются всегда, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

Во все одежды полностью, как для служения литургии, священник также облачаетс на пасхальную заутреню, на пасхальную вечерню, в вечерню Великого пятка перед выносом Плащаницы, на утрени Великой субботы, пред крестным ходом с Плащаницей; на утренях 1 августа, 14 сентября и Крестопоклонную Неделю (перед выносом Честнаго и Животворящего Креста). Однако положенные при этом молитвы в то время не читаются, кроме как перед облачением на пасхальную заутреню, так как в данном случае это облачение есть и предлитургийное. Не читаются молитвы па облачение и перед служением литургии Преждеосвященных Даров (только «Господу помолимся» перед каждой одеждой).

Понятие о проскомидии

Проскомидией называется первая часть литургии, на которой, чрез особые священнодействия, из принесенных хлеба и вина приготовляется вещество для Святой Евхаристии и при этом совершается поминовение членов Церкви Христовой — Небесной и земной.

От древнего обычая приносить в храм хлеб и вино для таинства Святой Евхаристии первая часть литургии и называется проскомидией — приношением. Хлеб, требуемый для Святого таинства, должен быть чистым, пшеничным и квасным (т. е. вскисшим ).
На проскомидии употребляются в настоящее время в Русской Церкви пять хлебцев, именуемых просфорами. По внешнему виду просфора должна быть кругловидной и двухсоставной, в таинственное ознаменование двух естсств в Господе Иисусе Христе- Божеского и человеческого, с изображением на ней (обычно) креста, в знак того, что эта просфора назначена для священного употребления: по сторонам креста она имеет надпись:

ИС. ХС. = Иисус Христос
НИ. КА. = Победитель (побеждает)

Просфора со знаком креста употребляется для изъятия Агнца па проскомидии. На прочих просфорах могут быть изображения Божией Матери пли святых.
Просфоры для проскомидии приготовляются несколько больше других просфор. Выпекаютс просфоры особо назначенными для этого церковнослужителями.
Вино должно быть виноградным, красным и, по примеру Самого Господа, употребившего па Тайной вечери вино с водой, соединяется с водой, в воспоминание Крови и воды, истекших из прободенного ребра Спасителя во время Его страданий. Никаких фруктовых соков вместо виноградного вина употреблять не положено.

Значение священнодействий проскомидии.

На проскомидии вместе с воспоминанием о воплощении Господа Иисуса Христа воспоминаютс Его страдания и смерть, предсказанные прообразовательно ветхозаветными пророками. Вследствие этого слова и Действия проскомидии имеют двоякое значение с одной стороны, изображают Рождество Христово, с другой — страдания и смерть Его. Так, приготовление Святого Хлеба и изъятие Агнца знаменуют рождение Иисуса Христа. Жертвенник изображает вертеп, дискос ясли, в которых был положен Младенец Христос, звездица — звезду, которая привела волхвов в Вифлеем, покровцы — пелены, которыми был повит Спаситель. Чаша, кадильница и фимиам напоминают о дарах, принесенных волхвами. Молитвы и славословия, совершаемые священником и диаконом, изображают поклонение и славословие, которые воздали Спасителю вифлеемские пастыри и волхва.

Крестообразное разрезание Агнца и прободение Его означают распятие Иисуса Христа и излияние Его Крови, в это время читаются слова пророка Исаии, пророчески указывавшие на страдания Спасителя: «Яко овча на заколение ведеся…»
Соединение всех частиц вокруг Святого Агнца на дискосе символизирует Церковь Божию, Глава которой Господь Иисус Христос.

Чинопоследование проскомидии

По облачении священник и диакон при чтении 25-го псалма умывают свои руки в знак душевной чистоты, с которой они начинают богослужение. Словами этого псалма они выражают любовь к храму Божию и молятся, чтобы Господь не погубил их с творящими нечестие:

Умыю в неповинных руце мои и обыду жертвенник Твой, Господи, еже услышати ми глас хвалы Твоея и поведати вся чудеса Твоя. Господи, возлюбих благолепие дому Твоего и место селения славы Твоея. Да не погубиши с нечестивыми душу мою и с мужи кровей живота моего: ихже в руках беззакония, десница их исполнися мзды. Аз же незлобием моим ходих: избави мя, Господи, и помилуй мя. Нога моя ста на правоте, в церквах благословлю Тя, Господи.

Далее диакон приготовляет все необходимое для совершения Святой Евхаристии: снимает покрывала с престола и жертвенника, зажигает на жертвеннике свечу или лампаду, ставит дискос (слева) и чашу (справа), а также копие, лжицу, покровцы, воздух, просфоры, вино, ковшичек, тарелочку и губку.
Приготовив для проскомидии все потребное, священник и диакон подходят к жертвеннику и, благоговейно совершив пред ним троекратное поклонение, молятся об очищении своих грехов, читая:

Боже, очисти мя, грешнаго, и помилуй мя,

и тропарь Великого пятка, напоминающий о смерти Господней и плодах ее-нашем искуплении:

Искупил ны еси от клятвы законныя честною Твоею Кровию, на Кресте пригвоздився и копием пробщдся, безсмертие источил еси человеком, Спасе наш, слава Тебе.

По долгу благоговения к евхаристическим сосудам священник при чтении этого тропаря обычно целует их. При произнесении слов «Искупил ны еси от клятвы законныя» он целует дискос, при словах «честною Твоею Кровию» — чашу. Произнося «на Кресте пригвоздився», целует звездицу, «и копием прободся» — копие и, наконец, при словах «безсмертие источил еси человеком, Спасе наш, слава Тебе» — лжицу.
Чтение этого тропаря знаменует, что священник приступает к приготовлению таинственной жертвы Богу — Евхаристии в воспоминание великой Господней Жертвы на Голгофе.
Затем диакон тихо говорит:

Благослови, владыко.

Священник возглашает:

Благословен Бог наш всегда, ныне и присно, и во веки веков.

Диакон:

Аминь.

Чтец после возгласа священника начинает на клиросе чтение часов и во время совершения проскомидии прочитывает 3-й и 6-й часы, которые по содержанию находятс в тесной связи с проскомидией. В псалмах тропарях и других молитвах часов преобразовательно, как и на проскомидии, изображается земная жизнь Господа Иисуса Христа.
Священник по возгласе «Благословен Бог наш» берет левой рукой просфору со знаком креста для Агнца и, держа в правой руке копие, троекратно благословляет ее им, творя знамение креста над печатью просфоры, с троекратным же произнесением слов: В воспоминание Господа, и Бога, и Спаса нашего Иисуса Христа.
И копием надрезает лежащую на тарелочке просфору с правой стороны ее (от себя-с левой) со словами: Яко овча на заколение ведеся.
(Для удобства допускается повернуть просфору так, чтобы ее правая сторона была обращена к правой стороне совершителя).
Делая надрез с левой стороны (от себя — с правой), священник говорит:

И яко Агнец непорочен, прямо стригущаго Его безгласен, тако не отверзает уст Своих.

Верхняя сторона просфоры надрезается со словами:

Во смирении Его суд Его взятся.
Нижняя сторона надрезается со словами: Род же Его кто исповесть?

Диакон, взирая с благоговением на приготовление Агнца, при каждом надрезании священником Агнца говорит:

Господу помолимся,

держа орарь в руке, как при чтении ектений. После надрезания просфоры диакон говорит:

Возми, владыко.

Священник надрезает просфору с нижней ее части и вынимает Агнца от надрезанных нижней и четырех внешних сторон ее, произнося слова:

Яко вземлется от земли живот Его, и полагает его на дискос печатью вниз.

Диакон:

Пожри, владыко

(от слав. слова «пожрети»-принести в жертву).
При этих словах диакона священник делает на нижней стороне Агнца глубокий крестообразный надрез (до печати), говоря:

Жрется Агнец Божий, вземляй грехи мира, за мирский живот и спасение.

Затем обращает (переворачивает) Агнец печатью вверх. Диакон:

Прободи, владыко.

При этих словах диакона священник прободает Агнец копием с правой Его стороны, говоря:

Един от воин копием ребра Его прободе, и абие изыде кровь и вода, и видевый свидетельствова, и истинно есть свидетельство его.

Диакон:

Благослови, владыко, святое соединение.

Получив благословение, диакон вливает в потир вино, соединенное с небольшим количеством воды.
Священник, взяв вторую просфору, говорит:

В честь и память Преблагословенныя Владычицы нашея Богородицы и Приснодевы Марии, Ея же молитвами приими, Господи, жертву сию в пренебесный Твой Жертвенник.

Вынув из просфоры частицу, священник кладет ее на дискос с правой стороны Агнца (от себя-с левой), вблизи от его средины, произнося:

Предста Царица одесную Тебе, в ризы позлащенны одеяна, преукрашенна.

Священник, взяв третью просфору, произносит:

Честнаго славнаго Пророка, Предтечи и Крестителя Иоанна,

и отделяет от просфоры частицу, кладя ее на дискосе с левой стороны Агнца (от себя — с правой), ближе к верхней его части, начиная этой частицей первый ряд.
Затем священник говорит:

Святых славных пророков Моисея и Аарона, Илии и Елисея, Давида и Иессея, святых триех отроков, и Даниила пророка, и всех святых пророков,

и отделив от просфоры вторую частицу, полагает ее ниже первой, на такое же расстояние от Агнца.
Далее священник говорит:

Святых славных и всехвальных апостолов Петра и Павла и прочих всех святых апостолов,

и, отделив от просфоры третью частицу, полагает ее ниже второй, оканчивая ею первый вертикальный ряд частиц.
Затем священник произносит:

Иже во святых отец наших, святителей Василия Великаго, Григори Богослова и. Иоанна Златоустаго, Афанасия и Кирилла, Николая Мирликийскаго, Мефодия, учителя Словенскаго, Михаила Киевскаго, Петра, Алексия, Ионы, Филиппа и Ермогена Московских, Никиты, епископа Новгородскаго, Леонтия, епископа Ростовскаго, и всех святых святителей,

и, отделив четвертую частицу, полагает ее на одном уровне с первой частицей, начиная ею второй ряд.
Потом священник говорит:

Святаго апостола первомученика\и архидиакона Стефана, святых великих мучеников Димитрия, Георгия, Феодора Тирона, Феодора Стратилата и всех святых мученик, и мучениц Феклы, Варвары, Кириакйи, Евфимии и Параскевы, Екатерины и всех святых мучениц,

и, отделив пятую частицу, полагает ее ниже первой частицы второго ряда.
Затем священник говорит:

Преподобных и богоносных отец наших Антония, Евфимия, Саввы, Онуфрия, Афанасия Афонскаго, Антония и Феодосия Печерских, Сергия Радонежскаго, Варлаама Хутынскаго, Серафима Саровскаго и всех преподобных отец; и преподобных матерей Пелагии, Феодосии, Анастасии, Евпраксии, Февронии, Феодулии, Евфросинии, Марии Египтяныни и всех святых преподобных матерей,

и, отделив шестую частицу, полагает ее ниже второй, заканчивая второй ряд.
Продолжая, священник произносит:

Святых и чудотворцев бессребреник Космы и Дамиана, Кира и Иоанна, Пантелеймона и Ермолая и всех святых бессребреников,

и, отделив седьмую частицу, полагает ее вверху, начиная ею третий ряд.
Далее священник говорит:

Святых и праведных Богоотец Иоакима и Анны и святаго (его же есть храм и день), и всех святых, ихже молитвами посети ны, Боже,

и, отделив восьмую частицу, полагает ее ниже первой третьего ряда. Обычно здесь поминаютс и другие святые, имена которых не вошли в Служебник.
Затем священник говорит:

Иже во святых отца нашего Иоанна, архиепископа Констан-тинопбльскаго, Златоустаго {или «Иже во святых отца нашего Василия Великаго, архиепископа Кесарии Каппадокийския»,- если совершается его литургия),

и, отделив девятую частицу, полагает ее в конце третьего ряда, заканчива ею этот ряд.
Взяв четвертую просфору и вынимая первую большую частицу, священник говорит:

Помяни, Владыко Человеколюбче, всякое епископство православных, Святейшаго Патриарха Алексия, митрополиты, архиепископы, епископы (поминаетс и епархиальный архиерей: Господина нашего Преосвященнейшаго имя рек), честное пресвитерство, во Христе диаконство и весь священнический чин (в монастыре: архимандрита или игумена нашего имя рек), братию и сослужебники наша священники, диаконы и всю братию нашу, яже призвал еси во Твое общение Твоим благоутробием, Всеблагий Владыко.

Вынимая вторую большую частицу из четвертой просфоры, священник произносит:

Помяни, Господи, Богохранимую страну нашу и православных людей ея

и потом, вынимая из нее же и затем из принесенных народом на проскомидию просфор частицы, поминает живых членов Церкви с произнесением слов:

Помяни, Господи, о здравии и спасении раба Божия, или рабов, божиих, имя рек. Все вынутые о здравии частицы полагаются с нижней стороны Агнца, причем две из них-за Святейшего Патриарха и епархиального епископа — полагаются выше остальных частиц, вынутых о здравии.

Наконец, взяв пятую просфору и вынимая из нее частицы, священник говорит

О памяти и оставлении грехов святейших патриархов православных, и блаженных создателей святаго храма сего (в обители: святыя обители сея).

В это время священник поминает также рукоположившего его архиерея, если тот скончался. Из этой же пятой просфоры или из просфор, поданных верующими, священник вынимает частицы о упокоении почивших, произнося:

Помяни, Господи, о упокоении и оставлении грехов раба Божия, или рабов Божиих, имя рек.

Заканчивая поминовение, священник произносит:

Помяни, Господи, и всех в надежди воскресения, жизни веч-ны и Твоего общения усопших православных отец и братии наших, Человеколюбче Господи.

Частицы из просфор об упокоении он полагает на дискосе, ниже частиц, вынутых за живых.
Закончив поминовение усопших, священник снова берет четвертую просфору и вынимает из нее частицу за себя со словами:

Помяни, Господи, и мое недостоинство и прости ми всякое согрешение, вольное же и невольное.

После этого при помощи губки священник собирает с краев дискоса частицы, чтобы ни одна из них не могла упасть с него. Диакон берет кадильницу и, вложив в нее ладан, приносит к священнику, говоря:

Благослови, владыко, кадило. Господу помолимся.

Священник, благословляя кадило, читает молитву:

Кадило Тебе приносим, Христе Боже наш, в воню благоухани духовнаго, еже приемь в пренебесный Твой Жертвенник, возниспослй нам благодать Пресвятаго Твоего Духа.

Диакон, держа кадило на уровне жертвенника, говорит:

Господу помолимся.

Священник, взяв развернутую звездицу, надносит ее над кадилом так, чтобы она была окурена дымом кадильным, поставляет ее на дискосе, над Агнцем, и произносит при этом слова:

И пришедши, звезда ста верху, идеже бе Отроча.

Диакон:

Господу помолимся.

Священник надносит над кадильницей первый покровец и, покрывая им дискос, говорит:

Господь воцаряися, в лепоту облечеся, облечеся Господь в силу и препоясася, ибо утверди вселенную, яже не подвижится. Готов престол Твой оттоле, от века Ты еси. Воздвигоша реки, Господи, воздвигоша реки гласы своя, возмут реки сотрения своя, от гласов вод многих. Дивны высоты морския, дивен в высоких Господь. Свидения Твоя уверишася зело. Дому Твоему подобает святыня, Господи, в долготу дний.

Диакон:

Господу помолимся. Покрый, владыко.

Священник надносит над кадильницей второй покровец и покрывает им потир (чашу) со словами:

Покры небеса добродетель Твоя, Христе, и хвалы Твоея исполнь земля.

Диакон:

Господу помолимся. Покрый, владыко.

Священник надносит над кадильницей воздух и, покрывая им вместе дискос и потир, произносит:

Покрый нас кровом крилу Твоею, отжени от нас всякаго врага и супостата, умири нашу жизнь, Господи, помилуй нас и мир Твой и спаси душы наша, яко Благ и Человеколюбец.
Потом священник берет кадило и, покадив жертвенник, произносит (трижды): Благословен Бог наш, сице благоволивый, слава Тебе.

Диакон же каждый раз молитву священника заканчивает словами:

Всегда, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

Произнося это, священник и диакон благоговейно поклоняются при каждом славословии.
Диакон, приняв кадильницу от священника, глаголет:

О предложенных Честных Дарех Господу помолимся.

Священник читает молитву предложения:

Боже, Боже наш. Небесный Хлеб, Пищу всему миру, Господа нашего и Бога Иисуса Христа пославый, Спаса и Избавителя, и Благодетеля, благословяща и освящающа нас, Сам благослови предложение сие и приими е в пренебесный Твой Жертвенник. Помяни, яко Благ и Человеколюбец, принесших и ихже ради принесоша, и нас неосуждени сохрани во священнодействии Божественных Твоих Тайн. Яко святися и прославися пречестное и великолепое Имя Твое, Отца, и Сына, и Святаго Духа, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

По прочтении этой молитвы священник оканчивает проскомидию славословием, произнося:

Слава Тебе, Христе Боже, Упование наше, слава Тебе.

Диакон:

Слава, и ныне. Господи, помилуй (трижды). Благослови.

В заключение проскомидии священник произносит краткий отпуст:

Воскресый из мертвых (только в день воскресный, в седмичные дни отпуст начинается прямо со слов: Христос, истинный Бог наш) Христос, истинный Бог наш, молитвами Пречистыя Своея Матере, иже во святых отца нашего Иоанна, архиепископа Константинопольскаго, Златоустаго, и всех святых, помилует и спасет нас, яко Благ и Человеколюбец.

На литургии святого Василия Великаго поминается:

Иже, во святых отца нашего Василия Великаго, архиепископа Кесарии Каппадокийския.

Диакон:

Аминь.

Частные просфоры

После совершения проскомидии священник вынимает частицы о живых и умерших из подаваемых мирянами просфор, причем он вынимает особую частицу за каждого из живых и умерших отдельно, а не должен ограничиваться изыманием одной частицы за многих.

Изымание частиц о здравии и упокоении из одной и той же подаваемой кем-либо из молящихся просфоры нигде не запрещается и допускается практикой. Когда на проскомидии подаются одни помянники (записки) без просфор, тогда о здравии или упокоении вынимаются частицы из служебных просфор.

Священник может вынимать частицы за живых и умерших не только на проскомидии, но и на самой литургии до великого входа, до перенесения Даров с жертвенника на престол, особенно когда он служит литургию с диаконом и когда, следовательно, имеет свободное для этого время. После же великого входа поминовение с изыманием частиц не может быть допускаемо как действие, не оправдываемое смыслом проскомидии, древнехристианской практикой и противоречащее Уставу (см. в чине литургии молитву проскомидии — приношения по поставлении Божественных Даров на святой трапезе; сравни эту молитву с молитвой предложения в конце проскомидии).

Обычно при изымании частиц помянники читаются диаконами или церковнослужителями.

Мир Перевернулся,,, Одна женщина забеременела во второй раз. В прин…ципе, один взрослый ребенок у нее уже был, карьера шла в гору, да и возраст не молодёжный… В итоге решила она прервать беременность. Записалась к врачу на прием после работы. Но тут произошло нечто, что перевернуло её жизнь… Администратор в офисе, где она работала, через какой-то промежуток времени принудительно менял всем пароли на вход в компьютеры. Обычно он это делал с помощью генератора случайных паролей: программа случайным образом подбирала комбинацию букв и цифр, а он затем выбирал более или менее запоминающиеся и распределял по сотрудникам, которые под утро находили под клавиатурой кусочек бумажки с новым паролем. Так вот, в тот день, когда женщина должна была идти на аборт, под клавиатурой она нашла свой новый пароль на компьютер: PLZMOMNO, что расшифровывается единственно как Please Mom No («Пожалуйста, Мама, Нет»). Такой знак не заметит только слепой. Она позвонила и отменила прием у врача. Её ребенку сейчас уже пятый год. Первое слово, которое он произнес, было «спасибо». See More

Гроза Дария и Чингисхана

Кладезь любопытнейших фактов можно обнаружить в трехтомнике историка Б.П. Савельева «Древняя история казачества». (Когда-то большевики изъяли и уничтожили весь тираж этой книги. Лишь один экземпляр каким-то чудом сохранился и был переиздан в Ростове-на-Дону.)

Под именем джанийцев и пятигорских черкасов казаки жили в устьях Дона, Кубани, Днепра и Днестра еще в XII в. до н.э., представляя собой оригинальную славянскую ветвь, субэтнос, говоривший на одном из южных диалектов русского языка. Джанийцы ходили на 30 кораблях на подмогу легендарной арийской Трое, осаждаемой ахейцами-греками, воевали с Александром Македонским против персов Дария.

Опытные, полные сил персидские воители нередко сходили с ума, ничего не в силах предпринять. Ведь они имели дело с так называемыми характерниками, владеющими магическими практиками! Во время затишья между боями персам приходилось не легче: с помощью внушений и заговоров воины-чародеи преспокойно умыкали часовых и даже военачальников прямо из их шатров, а затем будто растворялись средь чистого поля.

Джанийцыумели становиться невидимыми, пробираясь на вражеские позиции. Когда персы строились в ряды для атаки, характерники вскакивали и, согнувшись, бежали под брюхами лошадей с шашками-бритвами, прижатыми тупой стороной к спине. Сзади них валились наземь эскадроны. Так что Македония побеждала в войнах благодаря не одному только «божественному» происхождению Александра…

Во время нашествия Чингисхана на южную Русь два его передовых тумена (20 тысяч бойцов) встретились в междуречье Дона и Волги с неизвестными воинами, легко уклонявшимися от летящих стрел и даже ловившими их у своей груди! Они дрались сразу двумя мечами, стоя на седлах коней, уходили от любых ударов и не боялись смерти. В сражениях не раз случалось, что монголы внезапно впадали в безумие и принимались биться друг с другом. Много их полегло в этом бою.

Нескольких казаков владеющих спасом монголам удалось захватить живыми, и они увели их с собой на Восток, где русы-джанийцы оставили после себя грамоты-дощечки с записями сокровенных знаний. На основе этих магических учений были впоследствии созданы техники восточных единоборств, основанные на использовании потоков внутренней энергии человека – Здравы, или, по-восточному, Ци.

Кроме того, благодаря русским джанийцам были заложены основы кунг-фу, обычного и астрального каратэ, искусства невидимых воинов и шпионов ниндзюцу. Недавно современные характерники безо всяких виз побывали в Китае и беспрепятственно забрали хранящиеся в монастырях бесценные рукописи, чтобы вернуть их на родину.

Военачальники-маги

Современное донское казачество сформировалось, когда со славяно-черкасской ветвью джанийцев слились новгородцы, бежавшие от произвола Ивана Грозного. Новгород Великий являлся тогда одним из духовных центров Руси, противостоящим православной церкви. Новгородцы, ведшие свою родословную от ариев Гипербореи, были весьма искушены в духовных практиках, а их силовые комплексы «Кулак Перуна», «Буза» и «Скобарь» не уступали боевым стилям южных джанийцев владеющих казачим спасом. Из совместных познаний и родилось великое искусство боя, выживания и целительства — Казачий Спас.

Казачий спас — это владение центром хары. Казачий спас, дар данный предками. Казачий спас-это исскуство ведения боя.

Основа Казачьего Спаса – особое заклинание, Слово-Заговор, символ – Воз (созвездие Большой Медведицы, сохранившееся на гербах и печати запорожских казаков). Характерники не признают жрецов и священников, общаясь с Высшими Силами напрямую, посредством «ману»-медитаций. Согласно легенде, А.В. Суворов, чьи предки были новгородцами, в детстве был исцелен от хвори доками-характерниками и впоследствии изучил некоторые из их практик.

По некоторым сведениям, спасовцами-характерниками были и другие полководцы и военачальники. Один из них — герой Кавказской войны, донской казак генерал Бакланов. Даже когда он оставался неподвижным, ни один чеченский стрелок не мог попасть в него. Горцы были настолько заворожены могуществом «Баклю», что даже радовались, когда тот одолевал их в схватках.

Красный комдив Василий Иванович Чапаев под огнем пулеметов мог отплясывать казачка и уклоняться от летящих в него пуль. Как утверждали, вместо обычной шашки он носил на поясе странный восточный клинок: наведя его на солнце под определенным углом, «Чапай» видел все, что хотел, и на любом расстоянии — например, Ленина в Кремле. Возможно Василий Иванович владел Казачим спасом?

25-летний белогвардейский полковник Васищев в 1920 году с 54 казаками взял в плен целый корпус Красной Армии. Красноармейцы пытались стрелять в белоказаков, однако все ружья почему-то давали осечку… Разоружив пленных, полковник отпустил их на волю. Чуть позднее, на людном плацу освобожденной станицы Наурской он соскочил с коня, расстегнул пояс и встряхнул одежду: пули из красноармейских ружей горохом посыпались к его ногам!

Барон Роман Унгерн-Штернберг, воевавший за русско-алтайско-тибетскую державу под правлением Шамбалы и Беловодья, с атаманом Семеновым и одним адъютантом на забайкальской станции Маньчжурия разоружал эшелоны с красногвардейцами: он просто приказывал сдать оружие, и красные, как под гипнозом, выкладывали на платформу винтовки и пулеметы. Среди тувинцев живуча легенда, что расстрелян был не сам барон, а его двойник-доброволец…

В повести Юрия Домбровского «Хранитель древностей» ветеран Гражданской войны вспоминает, как во время боев с казаками-повстанцами была взята в плен знаменитая атаманша Маруся. Трибунал приговорил ее к расстрелу, но никто из сознательных бойцов не решался вести казачку с репутацией колдуньи к месту казни.

Красный командир сумел не поддаться чарам и застрелил казачку, видел, как ее хоронили, а затем трое суток блуждал по степи в непонятном полуобморочном состоянии. Когда он вернулся в свою часть, ему подали подброшенное кем-то письмо. «Плохо вы меня расстреляли, — говорилось в нем, — все равно живехонькая. Твоя Маруська». Судя по всему, атаманша владела элементами Спаса, включавшего в себя связывающие чары и чары-мороки, а также оборотничество.

Молитва — Слово Божие

Фомино воскресенье, или Красную горку казаки не
празднуют так широко, так торжественно, как Светлое Христово Воскресение. Вот и
Калитвины ограничились лишь тем, что сходили к заутрене в станичную церковь да
пригласили на обед «самчона» Степана и еще нескольких родственников,
живущих в станице.

Но все-таки это был большой праздник, а потому,
проводив родню, весь оставшийся день Калитвины отдыхали. Я взяла из хозяйской
библиотеки книгу и пошла в сад, где в «холодке» под яблонями качался
на ветру никем еще не занятый гамак. Был четвертый час дня, небо затянула
прозрачная белая дымка, солнечный свет сквозь нее струился мягко, вычерчивая
темные силуэты листьев и крохотных, покрытых белесым пушком, только что
завязавшихся яблочек.

— Не идет книжка, так оставь, не мучайся. Значит, час для того
неподходящий.

— Да вот, давно почитать хотела, а не заставить себя никак, —
оправдывалась я, вставая с гамака.

— Ну и не заставляй. Когда душа к чтению не лежит, то и на ум книжка не
ляжет.

— Да у меня сейчас на ум ничего не ляжет. Мыслей в голове никаких… Так
хорошо, так блаженно, будто позади ничего не было, и впереди ничего нет.

— Это правильное состояние. Значит, сердце твое открыто и Спас с тобой
говорить может.

— Спас? Говорить со мной? Но… каким образом? Так вот сам сойдет с небес и
говорить начнет?

— Спас, доня, с небес не сходит. Он ис-ходит, из сердца твоего, и глубин
души твоей.

— Да разве же там есть Спас?

— Только там и есть. А ежели его в сердце твоем нету, то и на небесах его
не найдешь.

— И все-таки я не понимаю… Получается, для того чтобы Спас пришел, надо
так вот лежать и ничего не думать? У меня такое бывало, не часто, правда, но я
помню такие моменты. Однако Спас не приходил.

— А ты его звала?

— Нет… Как же я звать его могу, если не знаю, как его позвать можно?

— Очень просто, взять и позвать: Господи, мое сердце сейчас свободно,
приди ко мне, поговори со мной.

Я недоверчиво посмотрела на нее. Вот так вот, просто — приди? Будто не
Бога призываешь, а соседку на чай зовешь в выдавшуюся свободную минутку…

— Ну ежели для тебя это пока непонятно, то просто можешь молитву
прочесть. Молитвою тоже Спаса позвать можно.

— А какой именно молитвою?

Знахарка задумалась.

— Проще да вернее сказать будет: какая к сердцу ближе. Но, — она
поглядела мне прямо в душу, — ты ведь скорее всего и сама не знаешь, какая тебе
ближе.

— Не знаю…

— Значит, будем учиться молитве.

— Молитва, доня, не просто взывание к небесам да иконам, как многие
думают. То такая же беседа, как и любой разговор человека с другим человеком.
Человек — живое существо, и Спас — живое существо, Дух, который и есть сама
Жизнь. Потому не просто надо ему в уши жужжать о своих проблемах да нуждах, а и
у самого узнать — что Он-то думает о тебе, о жизни твоей, о том, как ведешь ты
себя?

Ты ж не забудь, что это мне или кому другому ты пожалиться можешь — и я
тебя пожалею, и другой, — потому что ты со своей стороны беду расскажешь, а как
оно было на самом деле, да почему произошло, большею частью утаишь. А Спас все
ведает и в душе твоей читает ровно в книге открытой. Потому с ним надо быть
честной всегда, честнее, чем сама ты с собой бываешь.

Для того прежде молитвы
всегда покаяние идет. Только каяться не значит бить себя в грудь да
прибедняться: я такой-сякой разэдакий. Самоуничижение чрезмерное — та же
гордыня, когда человек не достоинством, а грехами своими гордится, хвастается.
Вот и батюшка наш Серафим на исповеди всегда строго-строго к таким хвастунам
относится.

— Да, у меня такое часто происходит. Вот и в Великий четверг на исповеди
мне никак не стыдно было за все те грехи, которые священник перечислял.

— Это ничего, это не потому что ты такая бессовестная. Просто управлять
сердцем своим человеку сложнее всего. Научишься, не беда. Главное — чистоту в
сердце хранить и честность. Нет вины, нет покаяния — так и скажи: Господи Спасе
мой, сердце мое спокойно и чисто, прости прегрешения мои, о которых ты знаешь
лучше меня, а прежде всего прости мне нечувствие мое. Вот после этого уже и
можно молиться начинать.

— Своими словами молиться?

— Это ежели они есть у тебя, свои слова молитвенные. Но так редко бывает,
и хорошо ведь, что редко.

— Отчего же хорошо, когда редко? — удивилась я.

— Оттого, доня, что слова молитвы — не те обычные, какими мы с тобой
разговариваем. Молитва — слово, к Богу обращенное, а Ему надо говорить слова
правильные, которые в глуби у тебя вызревают, как то зерно, до твоего сердца
доходят. Потому если до тебя слова дойдут да душу возмутят, то и Спас их
услышит.

А такие слова рождаются не вдруг и не в каждый час жизни, когда ты
готова с Господом беседовать. Такие слова вырываются, когда тошно тебе, беда у
тебя, когда ты в опасности находишься, когда надежды ни на кого, кроме как на
Спаса, у тебя уже не остается. Тогда душа тебе и подсказывает, с каким именно
Словом ты обратиться к Нему должна.

— Потому они так редки…

— Да. Ну, еще свои слова для Бога из сердца льются у тех, кто Спасом
давно живет и в глубь Слова молитвенного проник. Немногие до того доходят.

— А вы? Вы уже пришли к этому состоянию? Вы уже можете со своими словами
обращаться к Спасу?

Знахарка покачала головой.

— Нет, доня. Я, как и все остальные люди, только в горе да в радости могу
с Ним говорить так же просто, как с тобой.

— Если вы не можете, то и у меня не получится никогда…

— С Богом как с человеком говорить — это, доня, высшее Спасом
проникновение. К тому стремиться надобно, но не печалься, что не получается у
тебя. То маяк твой, светильник, что Путь тебе освещает и показывает, куда идти
надобно. Пока же учись молиться, как святые отцы заповедовали.

— Как?

— Молитвами каноническими, Словом, исторгнутым из груди старцев святых,
что молитвы свои нам оставили.

— То есть, читать молитвы, которые в молитвенниках написаны?

— И их тоже. Только не сразу читай, осторожной будь.

— Осторожной? А чего стеречься-то?

— Все того же — непонимания и нечувствия. Много же есть молитв, на всякую
беду да ко всякому святому. Ум неискушенный глянет и решит, что это вроде
таблеточек — та от головы, а эта от живота. Хуже нет молитвой, как рецептом
пользоваться. Такие Спаса только гневают.

— Почему же гневают, если молитва сотворена святым старцем?

— Оттого гневают, что старец святой в порыве чувства молитвенного,
возвышенного те слова создал. А человек расчетливо пользует. Так и в церковь мы
ходим: тому свечку за то, тому за это… Получается, что в храме мы базар
устраиваем и сами такие же торгующиеся, как те, кого Христос изгонял из дома
Отца его.

— Но ведь люди в основном и молятся только потому, что им от Бога что-то
надо.

— А потом удивляются, что Господь их не слышит. Или сделает так, как они
просят, а выходит еще хуже, чем было у них до этого.

— Но что же им делать?

— На волю Божью уповать. Но я сейчас с тобой не про всех людей говорю, а
про тебя. Мне Спасом не заповедано было всех людей учить Слову его. Ежели ты
поймешь — через тебя и людям Знание принесено может быть.

— Хорошо, а мне что делать тогда?

— Тебе вот как раз и надо вникать в Слово Божие именно в те моменты,
когда ничего тебе не надо от Него, когда душа твоя в соответствии находится со
всем остальным миром. Тогда-то и начинай потихоньку в молитву вникать, ничего
от Него не прося и не жалуясь. Ну, а какую молитву выбрать, то ты решить сама
должна.

— Просто листать молитвенники и выбирать, что нравится?

— Молитвенники оставь пока. Молитвословом пользоваться еще уметь надо.
Начни с Псалтири. Давид-песнопевец, псалмы сотворивший, не просто молитвы
творил, он песни пел для Господа своего возлюбленного, песни любви, песни
восторга, песни благодарности. Они и сотворены были в радости или в печали.
Давид от Бога был псалмопевец, мастер, оттого творения его художеством были,
Словом творческим, могущим сердца отмыкать.

Через эти песни ты к пониманию
придешь, в каком состоянии к Богу обращаться надо, какие Слова его достойны.
Еще поймешь, что молитва — то стрела обоюдоострая, которая в двух направлениях
летит: к Спасу и к сердцу твоему. На самом-то деле в одном, ибо Спас у тебя в
сердце живет, в самых его глубинах, но то оставим пока.

Только пойми одно сейчас:
молитва — это ниточка от тебя к Спасу и от Спаса к тебе. Она как посох, который
ты, сидя в яме глубокой и не имея возможности выбраться оттуда самостоятельно,
протягиваешь Спасителю, чтобы он взялся за этот посох и поднял тебя со дна к
Себе. Вот псалтирь для тебя таким посохом и станет. Будешь читать со спокойным
умом и внимательным сердцем — сразу почувствуешь, как ниточка эта от тебя к
Спасителю тянется.

Вечером наставница дала мне Псалтирь, усадила под Стодарником и велела
вдумчиво читать первую кафисму. Сама ушла в гости к Федору и Ирине.

Я стала искать нужную страницу, листая высказывания святых отцов о
Псалтири. Взгляд упал на строчку «Псалом и из каменного сердца источает слезы».
Я тут же вспомнила родничок-аксай, текущий из белых камней в степи. С этим
образом в сердце я и подошла к первой кафисме.

Бои с тенью

Доныне сохранились отдельные элементы древних боевых технологий, связанных с использованием «второго зрения» — методы нанесения ударов «свечением» и использования в бою астральных двойников.

Однажды, в начале 90-х гг. ушедшего столетия, знатоки восточных единоборств устроили нечто вроде закрытого турнира. Какой-то незнакомец предложил им схватку по необычным правилам: он вызывает на бой сразу двадцать человек, которые вольны применять против него любые приемы любого боевого искусства: каратэ, тайского бокса, кунг-фу… Заинтригованные мастера согласились.

— Ты так? Ну, держись!

Секунды спустя все двадцать мастеров изощрялись друг против друга в бросках и ударах. Ими будто овладело безумие…

— Мужики! Может, хватит? – прозвучал звонкий голос с края татами.

Бой прекратился… Все ошеломленно застыли: в нескольких метрах от них стоял, насмешливо улыбаясь, тот самый неизвестный, зачинщик турнира. Он был не в кимоно, а в обычной городской одежде. На теле — ни царапины, ни синяка.

— Не понял, — пробормотал один из профессионалов, заправляя под пояс выбившуюся куртку.

Да все просто. Я двоих из вас стукнул маленько, вы и начали лупцевать друг друга…

— Друг друга? Я же дрался с тобой!

— И я, и я тоже, — подтвердили остальные девятнадцать.

— Да вы просто не меня видели. Мои копии. Глаза я вам отвел. А сразиться с вами я и в «физике» могу, хоть сейчас. Я ведь – спасовец. Характерник… Слыхали?

«Люди-звери»

Оборотничество, умение перевоплощаться в зверей и птиц, судя по всему, пришло на юг с новгородцами–язычниками, посвященными в северные культы Ulfhednar (люди-волки) и Berserkes (люди-медведи). Последний культ был популярен у викингов, состоявших с новгородцами в кровном родстве. Для демонстрации своих способностей посвященные использовали такое упражнение.

Обнаженный воин садился в снег и начинал медитировать, открывая в себе канал внутренней энергии Здрава (в санскритской традиции – Прана). Его тело так разогревалось,что снег таял вокруг и он не ощущал холода. В Тибете до сих пор практикуется схожее упражнение, когда монахи сушат на морозе мокрые простыни, нагишом завернувшись в них.

Посвящение в культ людей-зверей содержало две основные части, первая из которых развивала умение вводить себя в состояние боевого транса. Это позволяло видеть действия противника в замедленном режиме, легко уклоняться от ударов, стрел и мечей, а также чувствовать направление полета «своей» стрелы или пули (в этот момент у спасовца холодеет затылок).

Мой далекий предок обернулся волком

И не стало равных ему…

Одинок и волен, в волчьей шкуре воин

Рассекает вечную тьму.

Если бьют тревогу над Великой Русью,

Чтобы мы не подвели,

Чтобы мы с тобою пяди не отдали –

Он вырастает от земли…

— писал поэт Николай Емелин.

Свод казацких заклинаний

Файерболл — огненный шар (шаровая молния), который прожигает тело противника или взрывается при соприкосновении с ним.

Молнии — энергетические заряды в виде молний, прожигающие тело или останавливающие сердце.

Колдовской огонь — поток огня в жидком виде, выбрасываемый магом в сторону противника. Может использоваться и в вариации «Огненный дождь» — в виде капель пламени, падающего с неба.

Иллюзии — на врага оказывается психологическое воздействие, благодаря которому он видит несуществующие на самом деле опасности. Типы иллюзий ограничиваются только вашей фантазией. Для деморализации противника можно предстать перед ним монстром, или же вынудить воевать с самим собой. А можно вызвать из его памяти самые большие страхи и заставить сражаться с ними.

А) стихийные — существа, состоящие из стихии, их породившей. Огненные — из огня, водяные — из воды, и т.д. Такие чудовища зависят от своей стихии и имеют все ее достоинства и недостатки.

Б) оживленные — строятся из неодушевленных предметов (одного или комбинации нескольких). Магия связывает эти предметы вместе и не дает им рассыпаться.

В) магические – из мыслеформ создается существо, которое будет опаснее всего для противника. Это может быть копия реально существующего или существовавшего животного, а также помесь различных животных.

Монстры создаются для выполнения конкретного задания и способны «жить» лишь ограниченное время. Их легко уничтожить, разрушив заклинания особыми словами. Не так давно японские исследователи предложили русскому характернику несколько миллионов долларов только за то, чтобы он позволил снять видеокамерой свои магические действия. Однако маг остался непреклонен. Древние секреты не имеют цены…

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *