Всеединство в философии

Человек находится в разногласии, в разладе с самим собою. В нем как бы живут два человека – внутренний и внешний, из которых первый недоволен тем, что делает второй, а второй не делает того, что хочет первый. Он представляет собою противоречивое единство сторон. Эта противоречивость обнаруживается в разных индивидах с разной степенью отчетливости, но она присуща им всем, является родовым признаком человека. Противоречивый в себе, раздираемый взаимно отрицающими стремлениями, человек обречен на то, чтобы страдать, быть недовольным собою. Он постоянно стремится преодолеть себя, стать другим, самое его бытие является исчезающим. Однако мало сказать, что человеку свойственно страдать и быть недовольным. Он еще и знает, что он страдает и недоволен собой. Его недовольство и страдания как бы удваиваются: к самим страданиям и недовольству добавляется сознание того, что это плохо, и теперь уже человек еще страдает от того, что страдает, и недоволен тем, что недоволен. Человек не просто стремится стать другим, выйти за собственные границы, устранить все, что порождает страдание и чувство недовольства; он стремится стать таким другим, который не стремился бы стать другим, которому уже не нужно было бы выходить за рамки собственно «Я», который вообще был бы свободен от страданий и сопряженных с ними неприятных ощущений. Человек не просто живет, он хочет еще, чтобы жизнь его имела смысл. Осуществление своих притязаний человечество связывает с цивилизацией, изменением внешних форм жизни, природной и социальной среды. Эта убежденность воплощается в идее самосовершенствования, прогресса. Предполагается, что человек может освободиться от страдательного положения с помощью науки, искусств, роста экономики, развития техники, создания уютного быта и т.д. Однако личный опыт и наблюдения над людьми своего круга приводят Толстого к мысли о том, что путь культурно-технического прогресса является ложным. Опыт свидетельствует: чем выше человек поднимается в своих мирских занятиях и увлечениях, чем изысканней его удовольствия, несметней богатства, глубже познания, тем сильнее душевное беспокойство, недовольство и страдания, от которых он в своих исканиях хотел освободиться. Становясь на путь наращивания жизненной активности, человек словно попадает в болотную тину: с каждым движением, направленным на то, чтобы вырваться из болота, он все глубже увязает в нем. Можно было бы подумать, что если активность и прогресс умножают страдания, то бездеятельность и сопряженная с ней неизбежная деградация будут способствовать их уменьшению. Такое предположение неверно. Причиной страданий является не сам по себе прогресс, а ожидания, которые с ним связываются, та совершенно неоправданная надежда, будто увеличением скорости поездов, повышением урожайности полей можно добиться чего-то сверх того, что человек будет быстрее передвигаться и лучше питаться. Ошибочной является сама установка придать человеческой жизни смысл путем изменения ее внешних форм. Эта установка исходит из убеждения, что внутренний мир человека зависит от внешнего, что состояние души и сознания человека является следствием его положения в мире и среди людей. Но если бы это было так, то между ними не было бы конфликта. Прогресс обессмысливается, если рассматривать его в перспективе смерти человека. К чему деньги, власть, дети, симфонии и т.п., к чему вообще стараться, если все неизбежно оканчивается смертью и забвением. «Можно жить только покуда пьян жизнью; а как протрезвишься, то нельзя не видеть, что все это – только обман, и глупый обман» (110. Т.23. С.13). Но в то же время вывод о бессмысленности жизни, к которому как будто подводит опыт и который удостоверяется философской мудростью, является, с точки зрения Толстого, явно противоречивым логически и слишком невероятным психологически, чтобы с ним можно было согласиться. Как разум может обосновать бессмысленность жизни, если он сам является порождением жизни? У него нет оснований для подобного обоснования. Поэтому в данном утверждении о бессмысленности жизни содержится его собственное опровержение: человек, который пришел к такому выводу, должен был бы свести свои собственные счеты с жизнью, и тогда он не мог бы рассуждать о ее бессмысленности; если же он рассуждает о бессмысленности жизни и тем самым продолжает жить жизнью, которая хуже смерти, значит, в действительности она не такая бессмысленная и плохая, как об этом говорится. Далее, вывод о бессмысленности жизни означает, что человек способен ставить цели, которые не может осуществить, и формулировать вопросы, на которые не может ответить. Но разве эти цели и вопросы ставятся не тем же самым человеком? И если у него нет сил реализовать их, то откуда у него взялись силы поставить их? И если жизнь бессмысленна, то как же жили и живут миллионы людей, все человечество? И раз они живут, радуются жизни, в трудах и стараниях продолжают ее, значит, они находят в ней какой-то важный смысл? Какой? Не удовлетворенный отрицательным решением вопроса о смысле жизни Толстой обращается к духовному опыту простых людей, живущих собственным трудом, опыту народа, что позволило ему прорвать круг узкогрупповых интересов высшего сословия. Простые люди, крестьяне хорошо знакомы с вопросом о смысле жизни, в котором для них нет никакой трудности, никакой загадки. Они знают, что надо жить по закону божьему и жить так, чтобы не погубить свою душу. Они знают о своем материальном ничтожестве, но оно не пугает их, ибо остается душа, связанная с богом. Малообразованность этих людей, отсутствие у них философских и научных познаний не препятствуют пониманию истины жизни, скорее, наоборот, помогают. Для них признание смысла жизни является самоочевидной истиной, делающей возможным самое их человеческое существование, это – не результат размышлений, а его предпосылка и основа. Странным образом оказалось, что невежественные, по-детски наивные, полные предрассудков крестьяне сознают всю драматическую глубину вопроса о смысле жизни; они понимают, что их спрашивают о вечном, не умирающем значении их жизни и о том, не боятся ли они предстоящей смерти. И они спокойно принимают вызов, заключенный в этом для человека самом первом и самом основном вопросе о том, для чего жить. Вслушиваясь в слова простых людей, вглядываясь в их жизнь, Толстой пришел к выводу, что их позиция – позиция ребенка, устами которых глаголет истина. Они поняли вопрос о смысле жизни полнее и глубже, чем все философы, вместе взятые. Вопрос о смысле жизни есть вопрос о соотношении конечного и бесконечного в ней, то есть имеет ли бренная жизнь человека вечное, неуничтожимое значение, и если – да, то в чем оно состоит? Есть ли в ней что-либо бессмертное? Если бы конечная жизнь человека заключала свой смысл в себе, то не было бы самого этого вопроса. Поэтому философы, говорящие о суетности жизни, ее бессмысленности, мучительности, впадают в тавтологию, они не отвечают на вопрос, а лишь повторяют его. Вопрос о смысле жизни шире логического познания, он требует выхода за рамки той плоскости, которая освещена светом разума. «Нельзя было искать в разумном знании ответа на мой вопрос», – пишет Толстой. Приходилось признать, что «у всего живущего человечества есть еще какое-то другое знание, неразумное – вера, дающая возможность жить» (110. Т.23. С.35). И наблюдения над жизненным опытом простых людей, которым свойственно осмысленное отношение к собственной жизни при ясном понимании ее ничтожности, и правильно понятая логика самого вопроса о смысле жизни подводят Толстого к одному и тому же выводу: вопрос о смысле жизни есть вопрос веры, а не рационально аргументированного знания. В философии Толстого понятие веры имеет особое содержание, не совпадающее с традиционным. «Вера есть знание смысла человеческой жизни, вследствие которого человек не уничтожает себя, а живет. Вера есть сила жизни» (110. Т.23. С.35). Таким образом, понятая вера тождественна жизни, имеющей смысл. Вера обозначает границу разума, но такую границу, которая устанавливается самим разумом и которую мы можем воспринять только с этой стороны, со стороны разума. Это понятие в толстовской интерпретации совершенно не связано с непостижимыми тайнами, неправдоподобно чудесными превращениями и иными предрассудками. Более того, оно не означает, что человек имеет иные средства к познанию кроме своего разума. Характеризуя особенность знания веры Толстой пишет: «Я не буду искать объяснения всего. Я знаю, что объяснение всего должно скрываться в бесконечности. Но я хочу понять так,… чтобы все то, что необъяснимо было таково не потому, что требования моего ума неправильны (они правильны и вне их я ничего понять не могу), но потому, что я вижу пределы своего ума. Я хочу понять так, чтобы всякое необъяснимое положение представлялось мне как необходимость разума же, а не как обязательство поверить» (110. Т.23. С.57). Толстой был удивительно последовательным рационалистом в том отношении, что не признавал бездоказательности знания. Он не принимал ничего на веру, кроме самой веры. Вера как сила жизни выходит за рамки разума в той мере, в какой это обосновывается самим разумом. В этом смысле понятие веры есть удостоверение честности разума, который не хочет брать на себя больше того, что может. Из такого понимания веры в ее соотнесенности с разумом вытекает, что за вопросом о смысле жизни скрыты смятение и сомнение. Смысл жизни становится вопросом тогда, когда жизнь вопрошающего лишается смысла. Растерянное вопрошание о том, ради чего жить, – верный признак того, что жизнь является неправильной. «Я понял, – пишет Толстой, – что для того, чтобы понять смысл жизни, надо прежде всего, чтобы жизнь была не бессмысленна и зла, а потом уже – разум для того, чтобы понять ее» (110. Т.23. С.41). Из любого опыта панического страха перед смертью, прекрасно описанного Толстым в рассказе «Смерть Ивана Ильича», из философских рассуждений, вытекает один-единственный вывод: смысл жизни не может заключаться в том, что умирает вместе с человеком. Это значит: он не может заключаться в жизни для себя, как и в жизни для других людей, ибо и они умирают, как и в жизни для человечества, ибо и оно не вечно. Жизнь для себя не может иметь никакого смысла. Чтобы жить разумно, надо жить так, чтобы смерть не могла разрушить жизни.

ВСЕЕДИНСТВО — философское учение (идея, принцип), раскрывающее внутреннее органическое единство бытия как универсума в форме взаимопроникновения и раздельности составляющих его элементов, их тождественности друг другу и целому при сохранении их качественности и специфичности. В. было представлено в различных философских концепциях, начиная с неоплатонизма. Наиболее яркое выражение проблема В. нашла в русской философии, где, начиная с B.C. Соловьева, сложилось самобытное направление — философия В., к которой могут быть отнесены системы Флоренского, Булгакова, Карсавина, Франка, Н.О. Лосского, а также, по ряду оснований, взгляды С.Н. Трубецкого, Е.Н. Трубецкого, Лосева и др. В качестве идейного предшественника русской философии В. необходимо рассматривать учение о соборности славянофилов. В русской философии можно выделить четыре системы В.: софиологическая, монодуалистическая (панентеистическая), моноплюралистическая, символическая. Следует при этом учитывать, что хотя категория В. по преимуществу онтологическая, но в силу глубины и богатства содержания она включает в себя гносеологические, этические, социологические, антропологические и иные аспекты. Наиболее разработанной является софиологическая концепция В., базовый вариант которой предложен Соловьевым. Критикуя «отвлеченные начала» западной философии и стремясь к построению целостного синтетического мировоззрения, в качестве ключевого начала последнего Соловьев рассматривает положительное В. («Критика отвлеченных начал», «Чтения о Богочеловечестве»), в котором «единое существует не за счет всех или в ущерб им, а в пользу всех. Ложное, отрицательное единство подавляет или поглощает входящие в него элементы и само оказывается, таким образом, пустотою; истинное единство сохраняет и усиливает свои элементы, осуществляясь в них как полнота бытия». В основе мира, согласно Соловьеву, лежит Абсолютное, которое, являясь Сверхсущим, тем не менее не отделено от мира. Внутренняя диалектика Абсолютного-Сверхсущего ведет к возникновению реальной множественности вещей и одновременно к их разделенности и разобщенности (бытие как иное Абсолютного). Однако бытие не может характеризоваться только раздробленностью, иначе этим отрицалась бы абсолютность Абсолютного. Единство бытия реализуется через деятельность Мировой души, Софии и Богочеловечества как посредствующих звеньев между предметным множеством и безусловным единством Божества. Центральную роль здесь выполняет София как идея (собрание идей) мира, актуализирующаяся познанием и деятельностью человека, на которого и возложена функция восстановления В., что является сутью исторического процесса. В нравственной области положительное В. есть абсолютное благо, в познавательной — абсолютная истина, в сфере материального бытия — абсолютная красота. Если Соловьев делает акцент на дуалистическом противопоставлении софийного (божественного) и не-софийного (тварного) бытия, то Флоренский и Булгаков, напротив, утверждают гармоничность и целесообразность тварности, обладание ею многими чертами софийности. Оба последователя Соловьева, разделяя его представление о единстве твари в Боге, в попытке его обоснования выбирают путь не нисхождения от Абсолюта к твари, а восхождения от твари к Абсолюту. София находится одновременно и в божественном и в тварном бытии, в результате Абсолютное и мир смыкаются во В. В качестве внутреннего принципа В., силы, созидающей и скрепляющей его, выступает любовь (Флоренский, «Столп и утверждение-Истины»; Булгаков, «Свет невечерний»). Наиболее характерной особенностью монодуалистической интерпретации проблемы В. (Карсавин, Франк) является отказ от введения третьего софийного бытия в качестве посредника, связующего божественный и тварный мир, и усмотрение В. во внутренней сущности последних. В модели Карсавина центральное место принадлежит понятию «стя-женного бытия», согласно которому целое в «свернутом» виде присутствует во всех частях, а любая часть — во всех других частях целого. Соответственно любой предмет есть момент В., а различие между В. и его моментами оказывается многоступенчатым, что придает В. иерархический характер. Принцип В. дополняется у Карсавина принципом триединства, позволяющим представить универсальное всеохватное бытие как динамический процесс развертывания единой разъединяющейся-объединяющейся субстанции («О началах», «О личности»). Отличительной особенностью модели Франка является ее гносеологическое обоснование. Различая предметное (знание об окружающей нас действительности) и интуитивное (знание подлинной реальности или бытия) знание, Франк приходит к выводу, что открываемая предметным знанием сумма определенностей не может исчерпать собой все бытие и логически выводит нас к металогическому началу, или непостижимому, являющемуся всеединым началом бытия. Суть его может быть выражена только на основе монодуалистического описания бытия и знания («Непостижимое»). Моноплюралистические концепции В., формируясь под сильным влиянием монадологии Лейбница, стремились совместить представление о множественности субстанциальных (суверенных, самодостаточных) начал бытия с их принадлежностью к Абсолюту, в котором, однако, они не теряют своей самобытности. Наиболее развитую форму данная концепция получила в философии Лосского, исходным принципом рассуждений которого является идея «имманентности всего всему». В. истолковывается Лосским как принцип взаимосвязи и взаимодействия субстанциальных деятелей — конкретно-идеальных сущностей, сообщество которых образует иерархически организованный мир, где каждая сущность, в отличие от лейбницевских монад, открыта для взаимодействия с другими, а все вместе они единосущностны друг другу и высшей абсолютной реальности — Богу («Мир как органическое целое»). Иная попытка интерпретации проблемы В. на основе синтеза христианской онтологии и символистской картины реальности была предпринята поздним Флоренским («Имена», «Иконостас» и др.) и ранним Лосевым («Философия имени», «Диалектика мифа» и др.). Вся реальность, согласно Флоренскому и Лосеву, проникнута смысловыми отношениями, представляя собой совокупность символов этих смыслов. На вершине и в основании реальности находится Бог, сам символом не являющийся, но порождающий и вмещающий в себя смысловую сторону всех символов. Единство всего сущего усматривается в его одухотворенности, осмысленности, энергийной, а не субстанциальной причастности всего Богу. Сущность вещей наиболее полно выражается в слове, имени, в конечном счете и являющимися наиболее фундаментальными принципами бытия и познания. Имя и слово есть то, что есть сущность для себя и для всего иного. Поэтому и весь мир, и вся вселенная есть имя и слово.

1. Введение.

2.Концепция всеединства и идея Богочеловечества.

3.Релииозгно-философское обоснование всемирной теократии.

4.Заключение.

Введение

Последним русским писателем 19 в. был Владимир Сергеевич Соловьев (1853-1900). Пронеся через все свое творчество страстное искание правды, он не только сказал последнее слово русской философии 19 в., но и обозначил новую парадигму религиозно-философских исканий 20 в.

В. С. Соловьев родился в 1853г. В семье известного русского историка С.М. Соловьева. Духовное развитие будущего философа протекало очень бурно. В ранней юности он пережил увлечение крайним материализмом и нигилизмом в духе 60-х годов 19 века. Это определило его решение поступить на естественный факультет московского университета в 1869 году. Однако, проучившись здесь два года, Соловьев переживает духовный кризис, связанный с крушением своего материалистического мировоззрения, переходит на историко-филологический факультет и начинает активно изучать философию. Особенно большое значение на него оказали Спиноза, Кант, Шеллинг, Шопенгауэр и Э. Гартман. В 1873-1874 гг. он был, кроме того, вольнослушателем духовной семинарии.

В 1874 г. Соловьев защитил магистерскую диссертацию «Кризис западной философии (против позитивистов)» и начал преподавать на кафедре философии Московского университета. В 1875 г. Он уезжает в научную командировку в Англию, работает в Британском музее, с увлечением изучает мистическую литературу. Летом 1876 года Соловьев возвращается в Москву, однако весной следующего года переезжает в Петербург, где продолжает читать лекции в университете на Женских курсах. В 1877 году была опубликована незаконченная работа Соловьева «Философские начала цельного знания», которая особенно ясно обозначила направление его философского развития. В начале 1878 года он читает в Петербурге цикл публичных лекций «Чтение о Богочеловечестве», где излагает все самые важные идеи своей философии. Наконец, в 1880 году Соловьев защищает докторскую диссертацию на тему «Критика отвлеченных начал».

В марте 1881 года, после убийства Александра Второго, Соловьев прочитал В Петербурге публичную лекцию, закончившуюся смелым призывом к царю простить убийц своего отца во имя высшей правды и не приговаривать их к смертной казни. После этого ему было запрещено чтение публичных лекций, и он сам счел необходимым уйти из университета. Министр просвещения, принимая его отставку, сказал: «Я этого не требовал».

В январе 1882 года он возобновил в Петербурге профессорскую деятельность, но уже через месяц уехал из Петербурга. В дальнейшем он получал дважды предложения о возобновлении профессорской деятельности (Одесская историко-философская школа, Варшавский университет), но не приняв их, стал вольным философом, целиком посвятившим себя работе над философскими и публицистическими трудами.

В 80-е годы Соловьев особое внимание уделяет теологии, истории религии и церкви. Он пишет исторические и богословско-философские труды: «Духовные основы жизни» (1882-1884), «История и будущность теократии» (1886), «Россия и вселенская церковь» (1889). В 1887 г. В Париже Соловьев прочитал доклад о России, в котором критически отзывался о русской церкви и отдавал предпочтение католичеству. Позже этот доклад составил основу его статьи «Русская идея» (1888).

В это время Соловьев много сил уделяет разработке теократической утопии — своему пониманию человечества как постепенного осуществления на земле Царства Божия, основанного на соединении самодержавия и церкви (материальной власти русского царя и духовной «власти» римского папы).

В 90-е годы Соловьев разочаровался в своей утопии, и в его творчестве вновь начинает преобладать философская проблематика. К этому времени относится его работа «Смысл любви» (1892-1894). Самым фундаментальным трудом последних двух десятилетий стала книга «Оправдание добра» (1897). Некоторые новые идеи, которые могли бы в дальнейшем привести к существенному изменению метафизической системы Соловьева, содержатся в незаконченном цикле статей, объединенных условным названием «Теократическая философия» (1897-1899). Пессимистическое настроение Соловьева относительно будущего человечества, овладевшее им в последние годы жизни, ярко обозначились в последнем крупном сочинении «Три разговора о войне, прогрессе и конце всемирной истории».

Соловьев был неординарным человеком. Многих притягивали его интеллект, эрудиция и остроумие. О Соловьеве говорили, что это чистая, благочестивая и святая душа. Если сравнивать три характеристики личности Соловьева, принадлежавшие В. В. Розанову, Л. М. Лопатину и Е. Н. Трубецкому, то все они выдвигают на первый план универсализм философа, мешавший ему останавливаться на отдельных мелочах, а также широту обобщений и оценок.

Он не был женат, не имел постоянного жилья. У него не было никакого режима для сна, питания и работы. Будучи постоянно в разъездах, он жил то в какой-нибудь гостинице, то в имени друзей, то в пансионе. Он напоминал своим духовным обликом странника, который проводит свою жизнь в хождении по необъятным просторам земли, не останавливаясь надолго нигде.

Не раз Соловьев собирался подстричься в монахи, но полагал, что надо не бежать от мира, а преобразовывать его. Осознавая необходимость преобразований, он обязывал себя посвятить всю свою жизнь тому, чтобы сделать эти преобразования совершенными. Высокий строй духа, присущий этому мыслителю, не поколебали никакие житейские испытания, перемены судьбы, и он донес его до могилы. Умер Соловьев в 1900 г. В самом расцвете творческих сил.

Всю жизнь разрабатывал мистическую философию, Соловьев, по его собственным свидетельствам современников, сам обладал мистическими способностями и испытывал мистические озарения. Особенно известна история «трех свиданий», описанных им в стихотворении с аналогичным названием. Согласно этой истории Соловьеву в течении его жизни трижды являлась божественная София: первый раз — в юности, второй раз – во время его работы в Британском музее, в третий раз – в пустыне, во время кратковременной поездки в Египет в 1875г.

Все видел я, и все одно лишь было, —

Один лишь образ женской красоты,

Безмерное в его размер входило:

Передо мной, во мне- одна лишь ты.

Е. Н. Трубецкой склонен был воспринимать все видения своего друга как чистейшие галлюцинации. Соловьев соглашался с ним, но реальность своих видений не отрицал: он верил в объективную причину галлюцинаций, которая воплощается через воображение во внешней действительности.

Соловьев был первым русским философом, создавшим систему, охватывающую все традиционные разделы философского знания — онтологию и гносеологию, этику и эстетику, антропологию и социальную философию. Именно поэтому Соловьев стал ключевой фигурой в истории философии, все последующие мыслители неизбежно должны были начинать свою творческую деятельность с освоения системы Соловьева и с определения своей позиции по отношению к ней. В творчестве Соловьева получили развитие все ключевые вопросы, поднятые русской философией в первой половине 19в., и прежде всего, вопрос об истинном смысле христианства.

Преодолев религиозный кризис юношеских лет, Соловьев в 1873г. Пришел к выводу, что человечество может духовно возродиться благодаря истине во Христе. Однако многие люди отчуждены от христианства, и это отчуждение связано с тем, что христианство заключено в несоответствующую ему, неразумную форму. В наше время благодаря прогрессу науки и философии становится возможным восстановить истинное христианство, ввести вечное его содержание в соответствующую, разумную форму, раскрыть богатство и внутреннюю силу его основных догматов. И если даже небольшая часть людей станет серьезно и сознательно исполнять учение Христа о безусловной любви, то не устоят неправда и зло. Но этому практическому осуществлению христианства в жизни предшествуют большая теоретическая работа над богословским вероучением. И Соловьев видит свою задачу в том, чтобы дать новое изложение христианской истины.

Философские позиции Соловьева четко обозначились в его магистерской диссертации «Кризис западной философии. Против позитивистов» (1874). Исходя из убеждения, что западная философия, опираясь на данные положительных наук, утверждала в форме рационального познания те же самые истины, которые в форме веры и духовного созерцания прокламировала теологические учения Востока, он выступил за осуществление «универсального синтеза науки, философии и религии». Это означало создание «свободной теософии, или цельного знания», не просто отвергающего всю прежнюю философию, что характерно для позитивистов, но возводящее его в новое, «высшее состояние». Предмет цельного знания – «истинносущее», то есть Абсолют, Бог, а последний его результат учение о Богочеловечестве. Подробно свою систему Соловьев изложил в докторской диссертации «Критика отвлеченных начал» (1880), а также в трактате «Чтение о Богочеловечестве», опубликованном впервые в журнале «Православное обозрение»(1878-1881).

Описание Абсолюта – всеединства Соловьев считает главной задачей философии. Для того чтобы подчеркнуть новизну и плодотворность своего подхода к этой проблеме, он уделяет особое внимание критике тех представлений, которые были приняты в европейской философии вплоть до середины 19в., это составляет содержание двух его больших трудов – «Кризис западной философии» и «Критика отвлеченных начал». Главный порок указанных представлений Соловьев видит в том, что в них Абсолют предстает как отвлеченное начало, то есть как абстракция. На самом деле Абсолют может быть целостное бытие, целостная жизнь. Главное – понять, что такое бытие и жизнь в их истинной сущности и как их можно постичь.

2. Философия «всеединства” B.C. Соловьева

В одной из своих первых публичных лекций » Исторические дела философии” В.С.Соловьев (1853—1900) назвал первоначальной философской интуицией провозглашение «нового, неслыханного слова: все есть одно”. Следовательно, обособившееся, разделившееся множество явленностей этого мира социальности есть проявление единой сущности. «Все есть одно — это было первым словом философии, и этим словом впервые возвещались человеку его свобода и братское единение”. Идея всеединства всю жизнь сопровождала В.Соловьева и определяла постановку у него исторических вопросов и проблем человека. Основы учения о всеединстве как начале и цели мирового процесса, концепции истории и человека изложены В.Соловьевым в докторской диссертации «Критика отвлеченных начал” (1880), в работах: «Духовные основы жизни” (1884);

Владимир Сергеевич Соловьев ( 1853 — 1900 ) был сыном известного русского историка С. М. Соловьева. Владимир Соловьев получил высшее образование в Московском университете, где проучился почти четыре года на физико-математическом факультете, оставил учебу, а через короткое время сдал экзамены за полный курс историко-филологического факультета. В период подготовки к экзаменам слушал лекции по богословию и философии в Московской духовной академии. В 1874 году с блеском защитил магистерскую диссертацию на тему: «Кризис западной философии» в Петербургском университете. В этом же году был избран доцентом кафедры философии Московского университета. Через пол года он отправился в научную командировку в Лондон, откуда внезапно уехал в Египет. Возвратившись в Москву, Соловьев продолжил преподавательскую деятельность в университете, но в начале 1877 года оставил службу и переехал в Петербург. Здесь он работал в Ученом комитете при мин6истерстве народного просвещения, читал лекции в университете и на Высших женских курсах. В 1880 году Соловьев защитил как докторскую диссертацию свою работу «Критика отвлеченных начал». В 1881 году он прекращает свою преподавательскую деятельность, занимается теоретическими исследованиями и публицистикой.

Соловьев создал оригинальную философскую систему, в которой пытался соединить немецкую классическую философию, научный эмпиризм и христианско-платоническое миросозерцание. Основу его учения является идея всеединства, состоящего в признании Бога как идеального абсолютного начала и цели мирового развития. Искомое состояние мира и его первообраз воплощается у него в образе Софии — Премудрости Божией.

Всеединство Соловьев рассматривал в трех аспектах:

  • · Гносеологическом — как единство трех видов знания: эмпирического, рационального и мистического. При этом под эмпирическим знанием он понимал научное знание, под рациональным — философское, а под мистическим — знание, получаемое не в результате познавательной деятельности, а с помощью религиозной веры и интуиции;
  • · Социально-практическом — как единство государства, общества, и церкви на основе слияния католицизма, протестантизма и православия;
  • · Аксиологическом — как единство трех абсолютных ценностей: добра, истины и красоты, при непременном условии примата добра.

Соловьев выступал за воссоединение христианских церквей и всемирной теократии, за рост национального самосознания, против национализма и религиозной нетерпимости. Преодоление несовершенств жизни и победу истины, добра и красоты над пороками он видел в «богочеловеческом процессе», главное в котором — вера в Бога, служение абсолютному добру и стремление укоренить Царство Божие.

Основные произведения Соловьева: «Духовные основы жизни», «История и будущность теократии», «Россия и Вселенская церковь», «Красота в природе», «Смысл любви», «Теоретическая философия», «Оправдание добра» и др.

Подтверждением высокого духа гуманизма, которым была наполнена русская религиозная философия, является и экзистенциальная философия Бердяева.

Вл. Соловьев (1853—1900) — крупнейший русский философ, заложивший основы русской религиозной философии. Он пытался создать целостную мировоззренческую систему, которая связала бы воедино запросы религиозной и социальной жизни человека. Основой такого мировоззрения по Соловьеву, должно стать христианство.

Особенность подхода Соловьева в том, что он ратовал за объединение всех христианских концессий (православия, католицизма и протестантизма). Другая его особенность в том, что он пытался включить в христианское мировоззрение новейшее достижение естествознания, истории и философии, создать синтез религии и науки.

Центральная идея его философии — идея всеединства. По его учению, сущее есть единое, всеобъемлющее. Низший и высший уровень бытия взаимосвязаны, т. к. низшее обнаруживает свое тяготение к высшему, а каждое высшее вбирает в себя низшее.

Вл. Соловьев принадлежит к числу тех мыслителей, которым удалось создать самостоятельную целостную и всестороннюю философскую систему — учение, охватывающее все области философского знания при единстве подхода, логической последовательности и взаимосвязи основных идей. Как правило, в системе наличествует небольшое число исходных принципов, из которых логически выводятся все остальные идеи и положения.

Философская система — это теория, позволяющая решать все философские вопросы с единой позиции, с единой точки зрения. Обобщая философские идеи самого разного происхождения, Вл. Соловьев стремился к разработке самостоятельного учения. Его философия — совершенно своеобразное и неповторимое явление в истории мысли. В основу своей философской системы он положил принцип о всеединстве.

«Все существует во всем» — такова самая общая формулировка принципа всеединства. Отталкиваясь от нее, Вл. Соловьев развивает целостную концепцию. Прежде всего для него ясно, что данную формулировку не следует понимать буквально — все существует во всем лишь как тенденция, как закон. Всеединство — это гармония и согласованность всех частей Вселенной. Но абсолютное всеединство — это идеал, к которому мир лишь стремится. Абсолютное всеединство — это Бог, а мир — всеединство в состоянии становления. Мир содержит божественный элемент (всеединство) как идею. Но без элемента божественного всеединства он не может существовать, ибо в этом случае рассыпался бы на изолированные и враждебные друг другу части. философия русский всеединство соловьев

Абсолютное, или божественное, всеединство есть абсолютная «единораздельная цельность бытия». Иначе говоря, это такое соединение отдельных элементов мира, которое не уничтожает самостоятельности элементов, т.е. реальной множественности мира. Это единство многообразного или цветущая полнота жизни, т.е. гармония в разнообразии. В своем идеальном выражении это Бог, соединяющий мир в единое целое посредством любви. Любовь есть то, без чего соединение отдельных частей не может быть гармоничным и согласованным. Божественная любовь и придает миру гармонию и стройную согласованность. Наличие в тварном мире противоположного начала, т.е. начала нестроения и хаоса, есть следствие грехопадения. Однако мировой процесс представляет собой не что иное, как процесс возвращения к первоначальному всеединству. Это возникновение все более сложных систем — от примитивных неживых через многообразие живого к обществу и человеку. С момента возникновения христианства история общества превращается из процесса человеческого в процесс богочеловеческий: в истории действует нравственное начало, ведущее его к всеединству.

Вл. Соловьев различает три способа познания: эмпирический, рациональный и мистический. Эмпирическое познание — это познание опытное. В нем главную роль играют органы чувств. Рациональное познание осуществляется разумом.

Наконец, мистическое познание — это внутреннее познание, осуществляемое с помощью веры. Под термином «вера» Вл. Соловьев понимает не только лишь субъективное убеждение, а интуицию, или непосредственное познание, т.е. познание, не требующее логических шагов. Истина всеединая в том смысле, что она есть результат совместного действия органов чувств, разума и интуиции. Истина рациональна по своей форме, но одновременно она не мертва, не является сухой и застывшей — какой бы она была, если бы целиком сводилась к рациональности. Жизненность ей придают чувственный опыт и интуиция. Заблуждение возникает вследствие разрывов между эмпирическим, рациональным и мистическим (интуитивным) познанием или вследствие абсолютизации одного из них. Другой причиной заблуждений является придание абсолютного значения тому, что по своей сути. Принцип всеединства применительно к познанию тем самым означает постоянное обобщение, поиск все более общих теорий, способных включить в себя ранее известные.

Всеединство является также принципом отношения трех ценностей, фундаментальных для всякой классической философской системы, — истины, блага и красоты. Их соединяет понятие любви.

Вселенская теократия Принцип всеединства находит свое продолжение в учение Вл. Соловьев о вселенской теократии. Теократия (букв «боговластие»), по замыслу философа, должна объединить все христианские народы прежде всего в единство духовное. Предполагалось, что во главе нового духовного объединения станет Папа Римский. Папа стал бы главой духовной власти всех христиан. Светскую власть объединенных народов возглавил бы российский император. Наконец, еще одна «ветвь власти» должна была принадлежать пророкам — людям, которые в силу своих интеллектуальных и нравственных качеств пользуются особым уважением и авторитетом. Их миссия «теоретическая» и «пропагандистская».

Основной идеей его религиозной философии была идея Софии — Душа Мира. Речь идёт о мистическом космическом существе, объединяющем Бога с земным миром. София представляет собой вечную женственность в Боге и, одновременно, замысел Бога о мире. Это обобщенный образ земного мира — мира противоречивого и обманчивого и одновременно одушевленного и прекрасного. В образе Софии нашли свое отражение различные идеи и представления, известные в истории мысли. Вл. Соловьев синтезировал идею дальности (двойственности) Платона, понятие Души мира неоплатоников, христианское учение о Премудрости Божьей, представления о познании средневековых мистиков, образ беспорочной красоты Девы Марии (Матери Божьей).

Реализация Софии возможна трояким способом: в теософии формируется представление о ней, в теургии она обретается, а в теократии она воплощается. Учение о Софии ярко выражает своеобразие философии Вл. Соловьева. В образе Софии наглядно обнаруживается особое, утонченно-трепетное, отношение Вл. Соловьева к миру, характерное также для его философии. Типичное метафизическое учение, т.е. представляет собой умозрительную гипотезу, которая не может быть ни доказана, ни опровергнута методами естественных наук. В условиях все большего распространения научного («положительного») мировоззрения, отвергающего метафизические сущности,

Теософия — дословно Божественная мудрость. Она представляет собой синтез научных открытий и откровений христианской религии в рамках цельного знания. Вера не противоречит разуму, а дополняет его. Соловьёв признает идею эволюции, но считает её попыткой преодоления грехопадения через прорыв к Богу. Эволюция проходит пять этапов или «царств»: минеральное, растительное, животное, человеческое и божье.

Теургия — дословно боготворчество. Соловьёв решительно выступал против моральной нейтральности науки. Теургия — это очистительная практика, без которой невозможно обретение истины. В её основе лежит культивирование христианской любви как отречение от самоутверждения ради единства с другими. Вл. Соловьев считал, что каждая нация, объединенная в соответствующее государственное единство, призвана выполнять в составе человечества определенную миссию, или роль. Под нацией он понимал не этнос, а совокупность народов, объединенных в одном государстве. Миссия, или роль, нации в составе мирового целого есть ее национальная клея. Каждая нация должна обрести свою идею, в противном случае существование нации не оправдано. Национальная идея — это определенное задание, данное Богом; это долг народа, объединенного в государстве, перед Богом. Одновременно это вклад, который нация призвана внести в копилку общечеловеческих достижений. Национальная миссия тем более высока и значительна, чем более она способствует достижению всечеловеческого единства на христианских основаниях.

Таким образом, «русская идея» в понимании Вл. Соловьева — это миссия России в составе мирового сообщества. Она выступает долгом или моральным обязательством, а не вытекает непосредственно из материальных условий существования России.

В. Соловьеву принадлежит заслуга глубокой разработки понятия всеединства применительно к русской культуре и ее религиозным взаимоотношениям с культурой Запада, которые Соловьев призывал всячески развивать. Уже после его смерти, на рубеже первого и второго десятилетия нашего века в России сложилась целая школа его последователей, в которую вошли такие известные философы, как князья Е.Н. и С.Н. Трубецкие, С.Н. Булгаков, П.А. Флоренский, составившие славу русской немарксистской философии.

Основной принцип всеединства: «Все едино в боге».

Всеединство — это единство творца и творения. Бог по Соловьеву — «космический разум», «особая организующая сила, действующая в мире». Окружающий мир по Соловьеву не может рассматриваться как совершенное создание, непосредственно исходящее из воли одного божественного художника. Божественный ум, органическая сила по Соловьеву распадается на множество элементарных сущностей или вечных и неизменных причин, которые лежат в основании всякого предмета или явления. Эти элементарные сущности он называет атомами, которые своими движениями и колебаниями образуют реальный мир. Сами атомы Соловьев трактует как особые проявления Божества, живые элементарные существа или идеи. Каждая идея обладает определенной силой, что делает ее деятельным существом. Соловьев был сторонником диалектического подхода к действительности. Общий признак всего живущего состоит в последовательности изменений.

Сам В.С. Соловьев так сформулировал суть теории всеединства: «Всеединство, по самому понятию своему, требует полного равноправия, равноценности и равноправности между единым и всем, между целым и частями, между общим и единичным». При этом философ призывает различать два вида всеединства — истинное и ложное: «Я называю истинным или положительным всеединством такое, в котором единое существует не за счет всех или в ущерб им, а в пользу всех. Ложное, отрицательное единство подавляет или поглощает входящие в него элементы и само оказывается, таким образом, пустотою; истинное единство сохраняет и усиливает свои элементы, осуществляясь в них как полнота бытия». Нетрудно заметить, что принцип всеединства как воплощение некоей божественной воли повсеместно проявляет себя в окружающей вселенной и в частности в природе, общественной жизни и теории познания (гносеологии).

Так, Соловьев следующим образом объясняет одно из его проявлений в природе: «Сама индивидуальная жизнь животного организма уже содержит в себе хотя бы ограниченное подобие всеединства, поскольку здесь осуществляется почти полная солидарность и взаимосвязь всех частных органов и элементов в единстве живого тела». Действительно, признание биологической взаимозависимости и равновесия как применительно к отдельному живому существу, так и ко всей природе, в свете нынешних экологических проблем становится одним из главнейших условий нашего существования. Философия всеединства легко применима и к жизни общества. В этой связи философ призывал человеческую личность не «подчиняться» общественной среде и не «господствовать» над нею, а быть с нею «в любовном взаимодействии», «служить для нее деятельным, оплодотворяющим началом движения» не только в интересах какой-то группы, собственного народа, но и всего человечества. В самом деле, в общественной жизни России своего времени резко критиковал ее нарушения со стороны государства и официальной церкви, выступал против национализма, классовой непримиримости и любых видов разобщения людей.

В известной работе «Русская идея» (1888) Соловьев, прежде всего, стремился ответить на вопрос: каков смысл существования России во всемирной истории? Рассматривая человечество как «великое собирательное существо», «социальный организм», живые члены которого представляют собой различные нации, Соловьев считал, что специфическая функция России в этом организме — способствовать осуществлению в мировом масштабе идеи теократии -некоего «вселенского христианства», свободного от односторонности и религиозного догматизма, как Востока, так и Запада. Исходя из представления о Церкви как о «живом теле Христа», для которого все люди равны и «нет ни эллина, ни иудея», Соловьев выводил необходимость органического всемирного братства народов, объединенных верой и исключающего любые проявления и национализма, и космополитизма. Видя в, национализме коллективный эгоизм, а в космополитизме — отречение народа от собственной, данной ему Богом души, Соловьев в то же время говорил, что «национальные различия должны пребыть до конца веков», хотя высший смысл существования наций «не лежит в них самих, но в человечестве». Если перевести мысли русского философа на язык современной геополитики, то всемирно-историческая миссия России состоит в том, чтобы бескорыстно поставить на службу многочисленным евразийским народам свою высокую материальную и духовную культуру, весь свой государственный опыт, не требуя ничего взамен, уважая их самобытность и тем самым, способствуя сохранению истинного, а не ложного, единства огромной страны. Призывая в духе христианства любить все другие народы как свой собственный, Соловьев учил, что ниспосланная свыше миссия любой великой державы заключается не в ее исключительности и господстве, а в том, чтобы служить другим, более слабым народам, а следовательно, и всему человечеству.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *