Я есть хлеб жизни

Ин., 24-е зач., 6: 56–69

Сказал Господь ко пришедшим к Нему иудеям: ядущий Мою плоть и пиющий Мою кровь пребывает во Мне, и Я в нем. Как послал Меня живый Отец, и Я живу Отцем, так и ядущий Меня жить будет Мною. Сей-то есть хлеб, сшедший с небес. Не так, как отцы ваши ели манну и умерли: ядущий хлеб сей жить будет вовек. Сие говорил Он в синагоге, уча в Капернауме. Многие из учеников Его, слыша то, говорили: какие странные слова! кто может это слушать? Но Иисус, зная Сам в Себе, что ученики Его ропщут на то, сказал им: это ли соблазняет вас? Что ж, если увидите Сына Человеческого восходящего туда, где был прежде? Дух животворит; плоть не пользует нимало. Слова, которые говорю Я вам, суть дух и жизнь. Но есть из вас некоторые неверующие. Ибо Иисус от начала знал, кто суть неверующие и кто предаст Его. И сказал: для того-то и говорил Я вам, что никто не может придти ко Мне, если то не дано будет ему от Отца Моего. С этого времени многие из учеников Его отошли от Него и уже не ходили с Ним. Тогда Иисус сказал двенадцати: не хотите ли и вы отойти? Симон Петр отвечал Ему: Господи! К кому нам идти? Ты имеешь глаголы вечной жизни: и мы уверовали и познали, что Ты Христос, Сын Бога Живаго.

Плоть Христа Бога – Его совершенное человечество. Это «тайна благочестия», приобщаясь которой, мы противостоим «тайне беззакония» – антихристу. Всякий дух, который исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти есть от Бога, а всякий дух, который не исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти, не есть от Бога, но это дух антихриста (1 Ин. 4: 2–3). Господь наш – кость от кости нашей и плоть от плоти нашей. Это значит, что нет такой нашей нужды, нет такого искушения, нет таких отношений, которым бы Он не приобщился в Своей человеческой плоти и крови. Мы должны всегда помнить об этом и творить нашу жизнь в Его воспоминание, чтобы и наша плоть стала прославленной от соприкосновения с Богом. И в центре этого воспоминания – таинство тела и крови Господних. Причащаться святых Христовых тайн – значит питать наше сердце и ум, и душу Его Божеством и Человечеством, соединяя нашу жизнь с Его жизнью. Христос не должен никогда быть внешним по отношению к нам, мы должны жить Им, и тогда наша жизнь станет истинной жизнью. Вот что Христос имеет в виду, когда говорит о нашем пребывании в Нем и Его – в нас.

Многие из учеников Его, слыша то, говорили: «Какие странные слова! кто может это слушать?» Господь отвечает им: «Вам трудно поверить, что Я пища жизни, хлеб, сшедший с небес. Но придет день, когда вы увидите Меня вновь восходящим на небо». Он говорит о Своем Воскресении и Вознесении. Но путь к этому лежит через Крест. Господь говорит, что все определяется жизнеподательной силой Духа. Плоть не пользует нимало. Это значит, что жизнь сама по себе – ничто. Истинная ценность жизни зависит от того, куда она устремлена, какой дух наполняет ее. Слова Мои, – говорит Господь, – суть дух и жизнь. Он один может сказать, что такое жизнь, и вдохнуть в нас дух, и дать силы истинно жить.

Господь знает, что есть некоторые, которые не только отвергают Его дар, но враждебно настроены к Нему. Никто не может принять Христа, пока не будет привлечен к Нему Духом Божиим. Но до конца своих дней человек свободен противиться Духу. Не Бог удаляется от него, а он – от Бога. Среди именующих себя христианами есть немало неверующих. Неверие лицемеров обнажено перед взором Христовым. Сердцеведец Господь от начала знал, кто суть неверующие и кто предаст Его.

Было время, когда люди во множестве шли ко Христу. Многие видели Его чудеса, и уверовали во имя Его. Толпы всюду следовали за Ним. Но постепенно все начинало меняться. Все более возрастала ненависть к Нему духовный вождей Израиля, все отчетливей проступал Его крест. Бог посылает нам скорбные обстоятельства, чтобы открылись сердца многих по отношению ко Христу. С этого времени многие из учеников Его отошли от Него и уже не ходили с Ним. Так часто бывает. Когда одни отходят от Христа, многие следуют их примеру. И мы знаем, сколь массовым может быть отступничество. Несомненно, они испугались предстоящих испытаний. Хорошо быть со Христом, когда Он идет во славе, но при первых признаках, что этот путь означает крест, они оставляют Его. Как часто люди приходят в Церковь, чтобы получить что-нибудь от Христа. Но когда выясняется, что им надо пожертвовать чем-то ради Христа, отдать свою жизнь Ему, они отходят. Никто не может дать так, как Христос дает. Но мы должны помнить, что быть христианином, следовать за Христом – всегда крест.

И мы слышим слово Господа к двенадцати: Не хотите ли и вы отойти от Меня? И вот исповедание Петра, подобное тому, которое он произнес в Кесарии Филипповой: Мы уверовали и познали, что Ты Христос, Сын Бога Живаго. Надвигающиеся испытания являют преданность его сердца своему Господу и решимость идти за Ним до конца. Куда и к кому нам еще нам идти? К этому миру, который обманет нас? К этим грехам, которые погубят нас? Оставить источник воды живой и идти к кладенцам хананейских мыслей? Ты один, Господи, имеешь глаголы жизни вечной.

Верность Петра основана на его личном отношении ко Христу. И он многого не понимал, и он, как все, порою в растерянности стоял перед путями Господними. Но во Христе было то, за что он готов был идти в темницу и на смерть. В конце концов, христианство – не просто принятие высшей мудрости и совершеннейшей нравственности. Это наш личный ответ Христу. Это наша ответная любовь к Богу Живому, потому что глубины нашего сердца не дают нам поступить по-другому.

Ст. 48-50 Я есмь хлеб жизни. Отцы ваши ели манну в пустыне и умерли; хлеб же, сходящий с небес, таков, что ядущий его не умрет

«Аз есмь хлеб животный (жизни): отцы ваши ядоша манну в пустыни и умроша: сей есть хлеб с небесе сходяй, да кто от него яст, и не умрет». В этих словах весьма ясно можно видеть предвозвещенное пророком Исаиею в словах: «Явлен стал Я Меня не искавшим и оказался Я (обретохся) у не вопрошавших о Мне; сказал Я: «вот Я» народу, который не призывал имени Моего; целый день простирал Я руки Мои к народу неповиновавшемуся и противоречившему» (Ис. 65:1–2). Сняв с речи этой всю (внешнюю) оболочку и устранив всю, так сказать, одежду ее, Он уже неприкровенно являет Себя израильтянам, говоря: «Я есмь хлеб жизни», дабы узнали, что если имеют желание стать выше тления и освободиться от самой, поразившей их вследствие преступления, смерти, то им должно будет идти к принятию Имеющего силу животворить, Уничтожающего тление и Упраздняющего смерть, ибо это все действительно свойственно и подобает Жизни по природе.

А как они, ссылаясь на то, что их отцам была дана в пустыне манна (с неба), не принимали хлеб, истинно сошедший с неба, то есть Христа, то по необходимости делает сравнение прообраза с истиною, дабы таким образом они увидели, что не тот (манна) есть хлеб небесный, но Кого опыт действительности показывает таковым по природе. Ваши отцы, говорит, и предки, вкушая манну, отдавали долг природе тела, – приобретая чрез нее поддержание временной жизни и доставляя телу ежедневную из нее пищу, они едва достигали того, чтобы не умереть тотчас. А очевиднейшим, говорит, доказательством того, что то не был хлеб истинно небесный, служит то, что вкушавшие отнюдь не достигали посредством него бессмертия. Подобным же образом опять и знамением того, что Сын есть в собственном и истинном смысле хлеб жизни, служит то, что раз вкусившие от Него и чрез приобщение некоторым образом соединившиеся с Ним оказываются выше и самих уз смерти.

Что манна берется именно во образ или сень Христа и указывала на хлеб жизни, сама же она не была этим хлебом жизни, об этом мы уже говорили много. Подтверждает это, кажется, и Псалмопевец, восклицая в Духе: «Хлеб небесный дал им, хлеб ангельский ел человек» (Пс. 77:24–25). Может, пожалуй, показаться, что слова эти сказаны Духоносцем об израильтянах, а в действительности это не так, но к нам, напротив, относится смысл изречения. В самом деле, разве не верх нелепости и неразумия – думать, что сущие на небе святые Ангелы, хотя и получившие бестелесную природу, вкушают грубейшую пищу и нуждаются в помощи для поддержания жизни, каковой требует и это земное тело? Но ничего, полагаю, не воспрещает думать, что так как они суть духи, то и могут нуждаться в таковой же пище, очевидно духовной и умственной. Почему же, однако, говорится, что хлеб ангельский подавался предкам иудеев, если пророк, восклицая это, высказывает (как думаю) истину? Но очевидно, что если манна была прообразовательная во образ Христа, объемлющего и содержащего все к бытию, питающего Ангелов и животворящего сущих на земле, то пророк указанное как бы в сенях называет истинным именем, невозможностью для святых Ангелов вкушать земную пищу даже и против воли слушателей отвлекая их от грубой мысли, то есть о манне, и возводя к духовному разумению, то есть о Самом Христе, Который есть хлеб и самих святых Ангелов.

Итак, евшие манну, говорит, умерли, очевидно как не получившие от нее причастия ни к какой жизни, ибо она не была действительно животворною, но только средством против плотского голода и имела значение прообраза истины. Восприемлющие же в себя хлеб жизни будут иметь наградою бессмертие и, совершенно освободившись от тления и всех зол его, возвысятся до вечного и бесконечного продолжения жизни по Христу. Этим рассуждениям нашим не представляет никакого препятствия то, что вступившие в общение со Христом все же должны вкусить смерть по долгу природы, потому что, подпадая общему этому концу, они хотя и подвергаются свойственному человеческой природе, но, как говорит Павел, «живут Богу» (Рим. 6:10–14, 8; ср. Гал. 2:17–21), (как таковые), кои должны будут жить (вечно).

Толкование на Евангелие от Иоанна. Книга IV.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *